Книга Попаданка в наследство, страница 71 – Кира Фелис

Я задумалась. Хотела бы я предотвратить автокатастрофу, унесшую родителей или болезнь сестры? Убрать ту бесконечную тяжесть, что была всегда со мной. Хотела бы вернуть хотя бы один день, где всё было по-другому? Я зажмурилась и стиснула зубы, сама себе запрещая думать об этом.

— Нет, — выдохнула я — Даже если хотела, то не так. Не ценой всего.

Он не поверил, но спорить не стал и заговорил снова, теперь торопливо, будто боясь, что я прерву его:

— Я повредил Часы. И здесь, и в Очерске. Искал механизм… «Петлю Хранителя». Я думал, если смогу повернуть время, то успею его спасти.

— Но это же… — я осеклась. Слова застряли в горле.

— Агриппина знала, что я ищу, — перебил он меня. — Я умолял её помочь. Но она отказалась. Сказала, что это слишком опасно, что петля может разорвать не только время, но и нас самих. Я злился. Ушёл, хлопнув дверью. — последние слова он произнёс с отчаянием. — А когда вернулся, она была уже мертва. Но к её смерти я не имею отношения. В противном случае дом просто не пустил бы меня. Да и Веник… он бы первым поднял тревогу.

Я слушала внимательно. Эти слова были слишком важны, чтобы пропустить хоть одну деталь.

— Я надеялся… — Максимилиан отвёл взгляд. — Что ты, как её наследница, как Хранитель сможешь использовать дар. И помочь мне.

— А сюда ты меня зачем притащил? — слова вышли резче, чем я ожидала, в них сквозила горечь и почти обида. — Ведь догадывался же, что тут я всё узнаю!

Максимилиан молчал долго, словно боролся с собой.

— Я понимал, что ты всё равно выяснишь, — наконец произнёс он глухо. — Ты — Хранитель. Скрывать дальше было бессмысленно. Но я надеялся… — он перевёл дыхание, и на секунду в его глазах мелькнуло что-то отчаянное. — Что, оказавшись рядом с Часами, тыпочувствуешь их силу. И согласишься помочь мне запустить «Петлю».

Я молчала. Слова стояли в горле. Но, от меня, кажется, их и не ждали. Тишина была такой плотной, что казалось, будто слышно, как в пустом пространстве летит комар.

Он умолк, и в этой тишине слышалось только его тяжёлое дыхание.

— Уже в дороге я начал переосмысливать слова Агриппины Тихоновны, — продолжил Максимилиан, избегая встретиться взглядом. Голос его звучал так, будто он говорил не мне, а самому себе. — И понял, что она могла быть права. Что в погоне за своим личным я рискую подвергнуть опасности не только этот мир, но и, что важнее, вас. Тебя и Светлану.

Тяжесть его признания обрушилась на меня, заставив с трудом перевести дыхание, но в этой сокрушительной правде, в его почти беззвучном голосе, вдруг мелькнуло что-то настолько обнаженное, настолько хрупко-человеческое, что я почувствовала укол сострадания.

— Как-то неправильно у тебя расставлены приоритеты, — тихо сказала я растерянно.

Максимилиан резко обернулся. В его глазах мелькнуло отчаяние, вина и упрямое желание оправдаться.

Тут, в часовой башне, нам больше было делать нечего, поэтому мы направились обратно в гостиницу.

Как будто вторя нашему настроению, едва мы вышли на улицу, небо разрезала вспышка, и хлынул сильный летний проливной дождь. Настоящая стена воды. Прятаться от такого под зонтом, даже если бы он у нас был, не имело смысла: он лил со всех сторон, обрушиваясь шумным потоком, и уже через секунду мы были мокрыми до нитки. Тёплые капли стекали по волосам, сбивали дыхание, а одежда липла к коже, становясь тяжелее с каждым шагом.