Книга Попаданка в наследство, страница 72 – Кира Фелис

Мы шли молча. Каждый был погружён в свои мысли.

Я не знала, что сказать и как реагировать на его признание. Слова застревали где-то в горле, а внутри всё бурлило. С одной стороны, он виноват. Виноват в том, что вёл нас в заблуждение, умалчивал о важных вещах, повредил Часы… Но с другой — и я, и Светка видели от него только хорошее. Он был нашим защитником, помощником, тем, кто всегда был за нас. Не он напал на Агриппину Тихоновну, не он перенёс нас в этот мир.

И что теперь?

Сердце рвалось пополам: доверять или нет? Прощать или держать обиду?

А ещё вопрос, который резал изнутри сильнее любого обвинения: а я сама? Разве я, будь у меня возможность, не попыталась бы вернуть прошлое? Пусть ненадолго. Пусть всего на мгновение. Исправить то, что болело все эти годы…

Соблазн был слишком велик. Я это понимала и ненавидела себя за это понимание.

Но нет!

Как бы больно ни было, я знала точно: вмешиваться во время нельзя. Это слишком сложная материя. Измени что-то одно, и за этим последует цепочка последствий, предугадать которые невозможно. Так называемый эффект бабочки: лёгкий взмах крыла здесь может обернуться бурей где-то совсем в другом месте, уничтожив всё.

Шум дождя заглушал всё вокруг, и только шаги по лужам и глухой гул капель по крышам сопровождали наше возвращение.

Вестибюль гостиницы встретил нас сухим теплом и запахом тушёного мяса с пряными травами. С улицы, где ливень всё ещё грохотал по мостовой, мы вошли будто в другой мир — тихий, уютный, с мягким светом ламп и мерным гулом голосов за стеной трапезной.

Но между нами царила тяжёлая пауза. Я чувствовала, как по-прежнему не нахожу слов. Внутри бурлило: обида, растерянность, что-то ещё, отчего хотелось одновременно отвернуться и спросить«почему». Но губы оставались плотно сжаты.

Мы поднялись по лестнице, и только у поворота Максимилиан заговорил.

— Домой вернёмся сегодня, — сказал он глухо, не глядя на меня. — Отдохнём немного, соберём вещи, пообедаем… и поедем.

Я задержалась на секунду, всматриваясь в его профиль.

— Хорошо, — тихо согласилась я — Чем раньше, тем лучше.

Он едва заметно кивнул. Его лицо оставалось непроницаемым, словно превратилось в маску. Ни одной эмоции, ни намёка на то, что творилось у него внутри.

— Тогда увидимся за обедом, — сказал он и, повернувшись, отправился к себе в номер.

Я смотрела ему вслед, а потом встрепенулась, очнувшись из оцепенения, и направилась к себе.

Закрыв за собой дверь, прислонилась к ней спиной. Как же во всём этом разобраться?

С усилием выдохнула и начала раздеваться. Сбросила мокрую одежду прямо на стул, слыша, как ткань с влажным чавканьем осела тяжёлым комком. Сапоги поставила рядом, предварительно вытряхнув из них воду, которая растеклась по полу мутной лужицей.

Волосы липли к щекам прядями, холодили кожу. Я раздражённо провела ладонью по лицу, стирая влагу, но от этого стало только хуже: ладонь пахла сыростью и мокрой кожей, и казалось, что я сама пропиталась этим дождём до костей.

Взгляд невольно упал на зеркало. Усталое лицо, покрасневшие глаза, тени под ними. Казалось, это не я, а кто-то другой. Отражение смотрело на меня так, словно чего-то ждало. Но чего?

За окном капли гулко били по подоконнику. В этом шуме вдруг ощутила, как усталость накатила тяжёлой волной. Я рухнула на кровать, даже не потрудившись снять остатки одежды, и пружины жалобно скрипнули, и уставилась в потолок. Всё, что казалось ясным утром, теперь обернулось пустотой и сомнением.