Книга Попаданка в наследство, страница 92 – Кира Фелис

История глазами Алексея

— О, и Алёша тут, — протянул магистр Карл, растягивая каждое слово, будто пробовал его на вкус. — До сестёр добрался раньше меня. До одной даже ближе, — он кивнул на наши руки, всё ещё сцепленные. — Молодец. Быстро добиваешься поставленных задач.

Мария вздрогнула, будто её ударили током. Рука тут же выскользнула из моей ладони. Хуже пощёчины. В груди пусто, будто воздух вышибло.

Я видел, как в её глазах что-то ломается. Секунду назад там был свет, доверие, а теперь холодная стена. Она смотрела на меня, но не видела.

Карл. Заговорщик. Подозревал давно, но доказательств не было. Только сейчас мне было плевать на догадки. Важнее, как он всё подал. Словно я и вправду предатель, подлезший ближе всех.

Хотелось рвануть и врезать ему так, чтобы заткнулся. Но это бы ничего не изменило. Его яд уже сделал своё дело.

— Ты ведь понимаешь, что губишь целый мир? — не выдержал я, сорвался, крикнул ему в лицо.

Карл повернулся медленно. В его глазах блеснул металл, улыбка — тонкая, ядовитая.

— Понимаю, — сказал тихо. — Но всё-таки попытаюсь.

Эти слова упали, как камень в бездонный колодец.

После того как за магистром дверь грохнула, в комнате воцарилась тишина. Его последние слова звенели в ушах. Я смотрел на Машу и понимал, что она мне не верит. От этого было хуже, чем от любого удара.

Как объяснить? Как доказать, что всё, что было между нами, — правда? Что я не играл, не притворялся.

Все смотрели на меня с недоверием. И я не мог их винить. Карл всё перевернул так умело, что даже у меня внутри на миг пошатнулась уверенность. Но молчать дальше я не собирался.

— Маша, дай объясниться, — тихо сказал я и потянулся к её руке.

Она отдёрнула ладонь, даже не взглянув на меня.

— Не надо. Это неважно.

Для меня это было важнее всего. Словно воздух перекрыло. Хотелось встряхнуть её, заставить услышать, но я сдержался.

— Ты кто такой? — резко бросил Максимилиан, смотря прямо в глаза.

Я собрался и выложил всё. Кто я. Зачем здесь. Сказал, что в отношениях с Машей никаких игр, всё по-настоящему.

Но Маша слушала отстранённо, словно через стекло. Лицо каменное. Отвернулась. Мои слова пропадали в пустоте.

Вдруг раздался резкий стук в дверь. Все дёрнулись. Я сразу поднялся. Хотел проверитьи отвлечься.

— Я открою, — сказал я.

Но Маша встала и обошла меня по дуге.

— Спасибо, не надо. Я сама, — холодно бросила она.

Я сжал зубы. Она даже не посмотрела на меня. В тот момент я понял, что для неё меня просто нет.

Дальше всё превратилось в гул голосов. План, распоряжения Семёна, короткие реплики — обсуждали детали, готовились. Я слушал, но взгляд снова и снова возвращался к ней. Мария сидела рядом со Светкой, сгорбившись, прижавшись к сестре, будто та была её последним щитом. Плечи дрожали, глаза сухие. Слёзы ушли, осталась пустота.

Хотелось встать, подойти, положить руку ей на плечо, сказать хоть что-то. Но я понимал, что не время. Сейчас я для неё никто. На кону был мир и жизни детей, и только эта мысль держала меня на месте.

Я поймал взгляд Семёна. Он нахмурился, качнул головой. Не нужны были слова. Предупреждение было ясным: не отвлекайся. Он не знал, что творится у меня внутри, но знал меня достаточно, чтобы быть уверенным, что, если дело серьёзное, я соберусь.

Я заставил себя вникать в каждое слово обсуждения. Но сердце билось рвано, каждый удар отдавался болью.