Книга Обречена быть счастливой, страница 91 – Кира Фелис

— Будет сделано, — кивнула она и опять исчезла за дверью.

Мы с Костей стояли, остановленные вопросом кухарки, в сумраке коридорного тупика. После того как она получила ответ и закрыла за собой дверь, стало темно. Окна находились далеко и давали не так много света, а, учитывая сегодняшнюю пасмурную погоду, его хватало только на то, чтобы различать предметы.

Я хотела двинуться дальше, но Костя взял за руку и развернул к себе. Барон — высокий мужчина, и чтобы, посмотреть ему в глаза, пришлось сильно запрокинуть голову. Взгляд наткнулся на его губы. Мужская ладонь скользнула на талию, и Костя придвинулся ближе, а его дыхание коснулось лица.

— Желание поцеловать тебя не даёт мне покоя, — приглушённо прошептал он, — Многое отдал бы за один твой поцелуй.

И только я собралась ответить, как мы услышали громкие шаги и резко отскочили друг от друга.

Отец прошёл мимо, не заметив нас, и можно было бы продолжить с того места, на котором остановились, но момент был испорчен.

— Я так рад, что встретил тебя, Кира, кажется, мне никогда не было так интересно жить, как сейчас, — хрипло рассмеялся Костя, вновь подходя ближе ко мне, — Осталось только уговорить выйти замуж за меня, — договорил он и прислонился своим лбом к моему.

Атмосфера за столом сильно отличалась от той, которая была за завтраком. Разговор не клеился, так как не было общих тем. Тема про погоду быстро закончилась, а других не было. Немного исправляла ситуацию болтовня Лизы. Вот у нее тем для разговора было много, начиная с того, что опять поссорились две куклы и теперь не желают пить чай вместе, и заканчивая появлением Ириски.

Тётушка кардинально поменяла свое поведение. Теперь она была приторно внимательна. От ее уменьшительных слов уже болели уши. Кирочка, Лизанька, тарелочка, ложечка — очень сложно долго выдерживать этот сахарный сахар. Больше всего, конечно, доставалось мне, но перепадало и Косте с Лизой. И такие изменения сильно настораживали. Однозначно, она что-то задумала, только непонятно что.

После того как темы для разговора были исчерпаны, за столом повисла тишина. Ее нарушил Федор:

— А скажи мне, моя дорогая сестрица, где же ты провела половину дня? Я был расстроен, дорогая, — печально проговорил он и замолчал, ожидая, что я подхвачу нить разговора. Отвечать я ему не собиралась, но мне было интересно, что он скажет дальше. Ему явно не понравилось пренебрежение этикетом, ну как же, я не поинтересовалась причиной его расстройства, поэтому пришлось продолжить самому, — ты совсем не уделяешь мне время!

— А должна?! — не успела себя остановить, спросила я.

И тут он отвечает:

— Знаешь, девушка вначале должна доказать, что достойна моего внимания. И что я должен, ради неё, все бросить и уехать жить в такую глушь, как у вас тут.

Я поперхнулась воздухом, Фёдор тоже. Только я от его заявления, а он от пинка матери под столом.

Он удивлённо на неё посмотрел и продолжил:

— Вот такие девушки, как ты, и остаются одни.

Не знаю почему, но я всё-таки задала этот вопрос:

— Такие — это какие?

Ксения Потаповна пыталась что-то ему глазами показать, но Фёдор слишком увлёкся размышлениями и её подсказки не видел:

— Очень самостоятельные. Не бабское это, делами имения заниматься! Нужно отдать мужу решать эти вопросы. Бабы должны заниматься музыкой, тряпками и гостями.