Книга Цена вопроса - жизнь!, страница 108 – Кира Фелис

Тишину нарушил быстрый топот ног, доносящийся со стороны кустов. Обернувшись, увидела стремительно приближающихся к нам Василину и Матвея. Разлохмаченные, перепачканные, они бежали так быстро, что мне это не понравилось. Нехорошее предчувствие стиснуло грудь, заставив резко подняться на ноги.

— Госпожа, там это… — добежав до меня, проговорил Матвей срывающимся голосом. Он, как и Василина, тяжело дышал после быстрого бега и, теперь согнувшись и уперев руками в колени, пытался отдышаться. При этом девочка смотрела на меня виноватыми глазами — Мастерская…горит! Старый Михалыч людей прислал.

— Что?! – выдохнула я

— Какая мастерская?! — Константин вмиг оказался чуть впереди меня, словно щит, его голос был резким и встревоженным. Он явно пытался оградить меня от ошеломляющей новости, но мне это в этот момент было совершенно не нужно. Это моё имение! Моя мастерская! Мои люди!

Я шагнула вперёд, обходя его.

— Пострадавшие есть?!

Матвей перевёл растерянный взгляд с меня на Орловского, соображая, кому отвечать, но правильно рассудив, что сейчас важнее услышать именно мой вопрос, вновь уставился на меня.

— Не знаю про пострадавших, госпожа. Только что прискакали и рассказали. Нас попросили вас найти.

Этого было достаточно. Услышав всё, что мне пока было необходимо, я сорвалась с места. Ноги сами понесли вперёд, в сторону дома. Платье путалось в ногах, ветер свистел в ушах, а может, мне это только показалось. Довольно быстро меня нагнал Константин, который, видимо, задержался, чтоб расспросить детей. Его шаги были размереннее, чем мои судорожные рывки, и он легко нагнал, не произнеся ни слова.

Мои лёгкие горели, а в висках стучало, когда я, вбежав во двор, наконец, смогла остановиться и немного перевести дыхание. Первое, что увидела это свою лошадь.

Рыжуля уже стояла посреди двора. Её широкие ноздри раздувались, выпуская горячий пар, а копыта нетерпеливо били по утоптанной земле. Она косила глазами, в которых читалось откровенное недоумение, не понимая суеты, что волнами расходилась по двору.

А сумятица была нешуточная. Двор, обычно степенный и сонный, напоминал разорённый муравейник. Люди, наши домочадцы, слуги, мужчины-работники — все бестолково метались.

Глаза лихорадочно выискивали Ульяну среди этого водоворота тел. Поймав её бледное лицо среди толпы, я почти оттолкнула пару служанок, рванула к тёте. Она стояла чуть поодаль от кучки вспотевших мужиков, которые, сгрудившись вместе, эмоционально, почти на надрыве, что-то рассказывали нашим людям.

— Что ещё сказали? — спросила отрывисто, без лишних слов. Я лишь кивнула в сторону этих мужиков, не желая терять ни секунды.

Ульяна вздрогнула, словно только что вышла из оцепенения. Её бледные губы чуть дрогнули.

— Да ничего! Только то, что горит! — её голос был хриплым, рваным. — Говорят, дым видно уже с холмов! Поезжай быстрее, разузнайвсё! И, Арина… — остановила она меня, когда я была готова убежать — будь осторожна!

Больше не задерживаясь, я кивнула, ощущая, как адреналин вытесняет остатки страха и отчаяния. Быстрым, решительным шагом я подошла к нервно переминающейся Рыжуле. Мальчишка-конюх, сам бледный, но всё же держащийся по-солдатски прямо, быстро передал мне поводья. Мои пальцы вцепились в холодную кожу, и я, уже чувствуя упругие мышцы Рыжули под седлом, начала разворачивать её. Каждая секунда казалась драгоценной.