Книга Цена вопроса - жизнь!, страница 116 – Кира Фелис

Он знал, кого ищет.

— Господин Мартынов у себя? — спросил он у писаря.

Тот лишь молча кивнул и сразу отвернулся. Слишком уж часто за последнее время смотрели в сторону этого человека с тревогой, но никто не решался ничего сказать.

Дверь распахнулась без стука.

Мартынов, высокий, худой мужчина с сальными волосами и липкой улыбкой, оторвался от бумаг.

— А, ваша светлость, — проговорил он вставая. — Чем обязан?

— Сядьте, — отрезал Константин.

Он подошёл к столу, выложил на него пачку писем, три клятвенных показания и одну печать, ту самую, что в своё время принадлежала Михаилу, отцу Арины.

— Это что? — голос Мартынова стал натянутым.

— Это доказательства того, как вы обманом и угрозами подставили человека и довели дело до казни. И как позже вы прибрали себе всё имущество его семьи.

Мартынов побледнел. Он попытался улыбнуться, но губы не слушались.

— Вы не понимаете. Это были распоряжения сверху, я лишь исполнитель.

— Не лгите, — голос Константина был спокоен, но в нём звенела сталь.

Он подошёл ближе. Очень медленно. Взгляд его не отрывался от лица Мартынова.

— Не пугайте меня! Я буду жаловаться королю! — закричал сразу как-то ставший жалким Мартынов, делая попытки покинуть кабинет.

Константин схватил мужчину за грудки, рывком прижал к стене. Никто не вмешался. Стража в коридоре не шелохнулась.

— Отпустите! Я ни в чём не виноват!

— Нет, — тихо сказал Константин. — Я прикажу, чтобы ты отдал всё, что отнял. Чтобы ты публично признал вину. А потом будет суд! — он смотрел прямо в глаза мужчине — И казнь! Поверь моему слову!

И Мартынов поверил. Его гордость покатилась вслед за каплями пота по вискам.

Отряхнув руки, как будто прикасался к чему-то мерзкому, Константин вышел за дверь и бросил стражникам.

— Арестовать его!

Из кабинета раздавались мужские рыдания.

Я проснулась резко, как будто меня выдернули из глубины. Лицо мокрое от слёз, простыня сбиласьи скомкалась. Сердце колотилось, как если бы я бежала.

Это был не просто сон. Я знала.

Слишком многое совпадало. Лица, интонации, даже названия. Всё выглядело, как будто я увидела, то, что было на самом деле, а не специфическую активность мозга, именуемую сном.

Я пролежала до рассвета, глядя в потолок, в тишину, которая давила сильнее любого шума. А потом заснула, на час, может, два.

Проснулась разбитая, и в плохом настроении.

Мастерские восстановили быстро. Помогали все: и работники, и жители деревень. Мы с Константином ездили туда каждый день, и с каждым таким визитом я ощущала, как всё постепенно приходит в порядок. Гончарные работы уже шли полным ходом, и каждый день был как шаг вперёд. Спустя некоторое время, когда восстановительные работы уверенно шли к окончанию, стало понятно, что мы приближаемся к чему-то более уверенно сто́ящему. Я больше не боялась за результат. Всё шло как по маслу, и даже в воздухе чувствовалась некая ясность, как если бы вещи вдруг встали на свои места.

Константин больше не лез в работу, как раньше. Он не вмешивался, а только наблюдал, помогал, если была необходимость. Однако, несмотря на это, его роль в процессе оставалась неоспоримой. Он продолжал давать советы, и всегда они были точными и конструктивные.

Это он предложил перенести склад подальше от строящегося забора, переместив его на край отвесного оврага. Я согласилась сразу. Так действительно было более безопасно. Если бы не необходимость возводить склад заново, я бы, возможно, ещё поразмыслила о целесообразности. Но в данной ситуации сомнений не было.