Книга Цена вопроса - жизнь!, страница 117 – Кира Фелис

Через неделю, когда почти все работы были завершены, Константин пригласил меня в кабинет, который специально для меня построили в мастерских. Он был небольшой, но уютный, и этого вполне хватало. Интерьер был сдержанным, в минималистичном стиле, поскольку кабинет использовался в основном для решения экстренных вопросов или текущих проблем, которые не успели обсудить раньше.

На встречу он позвал и Старого Михалыча, заслужившего наше неоспоримое доверие, и Никиту, и Василия.

Зайдя в комнату, увидела, что в углу, на стуле, ссутулившись, сидел незнакомый мужчина.

— Госпожа Арина… — начал что-то говорить шедший следом за мной Василий, но увидел мужчину и закончил фразу совсем не так, как хотел — А кто это, интересно, ещё такой, — буркнул он, глядя на незнакомца с недоумением.

— Знакомьтесь, — сказал Константин с лёгким сарказмом, — это ваш сосед, Рябов Дмитрий Демидович. Он очень хочет поведать вам интересную историю.

Он обернулся к мужчине, и в его голосе появилась тень усталости и недовольства.

— Все в сборе. Рассказывай, зачем поджёг мастерскую?

Отношение к мужчине сразу сменилось с нейтрального навраждебное.

Я молча переводила взгляд с Константина на мужчину, не зная, чего дальше ждать от этой встречи. Как-то не так я представляла у себя в голове злодея.

Мужчина не сразу поднял взгляд. В его глазах читалась смесь страха и напряжения.

— Я не специально! Что мне оставалось делать? — спросил он у нас и вправду ожидая ответа, а потом вздохнул, но начал рассказывать — У меня ведь тоже глина есть. Но я никогда гончарным не занимался. Вот и стоял карьер без дела, пока в один момент у меня не стало совсем худо с деньгами.

— Проигрался он в карты знатно, — прокомментировал Константин, не скрывая сарказма. Всё это время он молчал, внимательно изучая Рябова. Было очевидно, что эту историю он уже слышал и теперь хотел, чтобы мы все услышали её из первых уст.

Дмитрий Демидович поднял на Константина красные воспалённые глаза и хотел возразить, но сдулся и просто кивнул. В комнате пахло потом и страхом.

— В это же время семью барона подкосила болезнь. Когда Гончаров остановил производство посуды, я решил, что это мой шанс, что повторить его успех будет несложно. Но не получилось, — он тяжело вздохнул, как если бы пытался скрыть своё разочарование. Мне стало противно слушать его, и я с трудом сдерживала порыв выйти. — Может, глина была хуже, может, мастера не справились, а посуда, хоть и выходила, но не такая, как у Гончарова. Качество не то. Но покупатели брали, потому что другого выбора не было. — он сделал ещё одну паузу, как если бы пытался найти силы продолжить — А когда вы объявили, что снова откроете производство, я понял, что люди не будут брать мою посуду. А это сейчас единственный мой источник дохода. Я бы потерял всё! — в его голосе появилась нотка паники, он всё ещё боялся, что его не поймут — И вот когда меня накрыло это затмение. Я решился. Поджог? Да, поджог. Но, понимаете, я сделал это специально днём. Чтобы люди не пострадали. Простите меня, я не хотел беды, но как затмение на меня нашло. Раскаялся я! — стул скрипел под его беспокойными движениями.

Никита не выдержал и возмущённо фыркнул, отчего все взгляды обратились к нему. Увидев это, он скрестил руки на груди.