Книга Магнит для ангелов, страница 106 – Тимофей Решетов

– Это точно, – согласился Сева, приглядывая за видеороботом, который как раз успел заснять этот ее комментарий.

– Вы останетесь на заключительный ужин? – поинтересовалась Каролина.

– Не знаю, насколько мое присутствие необходимо, – принялся увиливать Сева. – Может быть, достаточно будет нашего съемочного аппарата?

– Я думаю, что вполне. Ожидается несколько торжественных заявлений и вручение наград. Но в целом основные доклады состоялись, и теперь дело за малым. Так что если вы устали…

– По правде сказать, весьма, – облегченно согласился Сева. – Я предпочел бы сейчас немного прийти в себя после всех этих неожиданных впечатлений…

– Вот и славно, – почему-то обрадовалась Каролина. – Завтра будет работа в секциях, а послезавтра – торжественное закрытие и бал. Спецпропуск на вас оформлен, так что приезжайте. А сейчас я прошу прощения… – она кивнула Севе своей большой головой и бросилась догонять какого-то озабоченного типа в помятом спецкостюме работника ИЦАПы.

Получив подтверждение от Константина Михайловича, Сева направился в терминал и уже через двадцать пять минут усталый, но довольный оказался в своем родном жилблоке. Событий и переживаний дня оказалось для него слишком много, он чувствовал неимоверную усталость. Но образ бескрайней белой равнины не переставал тревожить обнажившееся сердце. Под впечатлением этой беспредельности вся собственная жизнь казалась Севе какой-то жалкой и убогой. Он сокрушался, что вот уже тридцать лет шатается по земле совершенно без цели, без направления, в то время как совсем рядом, в каких-то сотнях километров (а может – и того ближе!) таится неведомая, новая жизнь, чистая и красивая, светлая и простая. А весь этот ужасный окружающий мир – с его вампирическими технологиями, с его жесткой обусловленностью информационными составляющими бытия – казался жалким подобием, серым призраком, уродливым отблеском того славного сверкающего образа, где закатное Солнце пылает огнем на золотых куполах неведомых дивных храмов.

Позабыв про вечерние процедуры, Сева рухнул в кровать и, в потоке переполняющих его душу впечатлений, погрузился в густой, но очень чуткий полусон.

Он обнаружил себя в странной одежде верхом на каком-то сильном и массивном животном, мчащиеся сквозь просторы полей. Лицо его обдувал сильный ветер, и счастье переполняло все его существо. Он знал, что там, куда он стремится, его ждет любимая Маша. Он подгонял своего быстрого скакуна, и тот, совершая немыслимые прыжки, казалось, летел, не касаясь ногами земли. Все вокруг слилось в единый поток искрящегося ветра, в котором Сева не мог и не хотел различить ни одной детали, ни одного объекта, а только торопился, скорей, скорей, туда, где Она. Как будто боялся опоздать, пропустить что-то важное, что-то самое главное в своей жизни.

И вот он увидел ее вдалеке, стоящую в простом, но дивно прекрасном одеянии под сенью великолепного мощного дерева, в венке из простых, но удивительно прекрасных цветов на голове. Он подлетел к ней и, ловко соскочив со своего скакуна, бросился, чтобы обнять, чтобы прижаться… И она, вся сияя, протянула к нему свои изящные руки, но вдруг какая-то незримая сила встала между ними непреодолимой прозрачной стеной, и, словно из ниоткуда, послышался спокойный журчащий голос: «Ты близок, уже скоро, но не сейчас…»