Онлайн книга «Магнит для ангелов»
|
Это место всегда встречало его с теплым приветливым гостеприимством. Прогулявшись по пустынным дорожкам парка, он добрался до обособленно расположенной скамейки, установленной тут, по всей вероятности, во времена, предшествовавшие дореволюционным. Мысли Севы, если посмотреть на них в отрыве от него самого и его текущей ситуации, показались бы стороннему наблюдателю какой-нибудь изощренной игрой в поддавки с самим собой. Тонкая нить абстракций и аналогий скрепляла это затейливое кружево едва заметными стежками. Сами по себе возникавшие в его внутреннем пространстве образы были до того умильны и радужны, что искать между ними какую-то особенную логическую последовательность было бы просто преступно, если не сказать – губительно. Севу несло. «Господи, – думал он, глядя на красновато-бежевое солнце, исчезающее в отверстом чреве города, осклабившемся ломаными зубъями крыш небоскребов, подобно гигантским челюстям крокодилообразного монстра, отрешенно обагренным жертвенной кровью нисходящего в них огненного божества, – до чего же удивительна жизнь прыщей и их друзей насекомых, влекомых к ним самой потенцией собственного возникновения. Подумать только, каждый пупырышек на моем таинственно-загадочном теле мечтает о своей собственной независимости и с нетерпением жаждет появления откуда ни возьмись бравого принца-комара в строгой призрачно-воздушной униформе и с крылышками за спиной. Он грезит о своем грядущем величии и только и ждет того часа, когда приведенный в действие метким уколом кровососа иммунный механизм вызовет его из небытия на бескрайних просторах принадлежащего мне организма. Конечно, неизмеримо мала вероятность реализации скрытой потенции именно этого участка моей нежной кожи, но вот – о чудо! – свершается мистическая связь членистоногого паразита с моими полнокровными капиллярами, и в интимном уголке меня самого, из невнятного покраснения, пробуждается к жизни молодой, еще не окрепший, но совершенно независимый и самостоятельный прыщ. «Эге-ге-гей, – кричит он первым делом всем соседним прыщам, пупырышкам и волосикам, – я есть, я существую, вот он я!» И тут начинается зуд. Я человек нетерпеливый, да еще в таком месте – обязательно хочется почесаться, поскрести этот чуждый моему самобытию эксцесс. Я лезу туда и с некоторым мазохистским наслаждением начинаю судорожно растирать это злополучное место рукой или даже ногтем. «Эге-ге-гей, – кричит тогда возбудитель моего спокойствия, – а вот и самый верховный, самый главный из сущих, самая суть моей жизни, цвет моего тела, плоть от плоти, вот он сам обратил на меня внимание. Значит, я избранный! Я, выведенный из небытия всесильной рукой великого Ангела Жизни, рожден для того, чтобы быть избранным! Хвалите же меня, пойте мне дифирамбы, возбуждайтесь, о вы, низкие духом и телом недопрыщи!» Ну что ты будешь делать, ведь чешется. Пытаюсь сдержаться, знаю ведь, что чем больше обращаешь на него внимания, тем дольше пребудет необходимость выносить этот гадостный зуд. Может быть, смазать его мазью? Как раз под рукой есть какое-то современное средство. Выдавливаю немного из тюбика и растираю пальцем затвердевший пупырь. «Эге-ге-гей, – пуще прежнего надрывается стремящийся эволюционировать прыщ. – Вот это благодать! Сам всемогущий даритель всех благ и радостей сподобился снизойти до моего личного бытия и сдобрить меня этим чудодейственным елеем. Явно благоволит мне высшая сила небес!» И вот он, пока я сплю, начинает самоуглубленно поглощать эту мазь, перерабатывать ее где-то в скрытых резервуарах моего подкожного пространства и жиреет прямо на глазах, выделяя при этом какие-то мерзостные отходы прямо под себя. Просыпаюсь утром. Что это там такое? О ужас, какая гадость! Огромный жирный фурункул вызрел за ночь и нагло таращится на меня своим циклопическим затуманенным взглядом. Фу, как я не люблю всю эту дрянь! Но ведь так просто тут уже не отделаешься. Что же – идти к врачу? Да вроде неудобно, во‑первых, место уж больно интимное, а во‑вторых, ну что, из-за каждой ерунды бегать к здравоохранителям?.. «Гм… гм… – важно урчит между тем разжиревший парадокс моего собственного организма, – жизнь – это великое благо. Воздадим же хвалу Творцу и иже с ним за сие великое благоволение, которым пожелал он соизволить наше существование. И теперь, помолясь, приступим смиренно к главной задаче нашего существования – к изготовлению камня!..» Между тем очень мешает мне эта распухшая гадина. Да что я с ней церемонюсь! По-моему, уже вполне она созрела. Надо ее ногтем… Раз, два, ой как больно! Ничего, ничего, еще немного… Ну вот и все. Ох. И лосьончиком протереть… Вот так. И теперь йодом помазать. Ух. Слава богу! Господи, за что мне такое наказание?!.» |