Книга Магнит для ангелов, страница 135 – Тимофей Решетов

– Значит, ты – говно. И тебя нет, – отрезал Виталий.

– А дьявол? – поинтересовался Сева.

– Это все там, – и Виталий небрежно провел пальцем по луже. – Там всякого говна – навалом.

– Понятно, – немедленно просветлел Сева. – Я так и думал раньше, но не был до конца уверен… А теперь… Спасибо…

– Да ладно, оставь, старик, – как-то странно взмахнул рукой Виталий. – Тебе этой доктрины надолго хватит. Поживи с ней пока. А там посмотрим…

В этот момент спящий за столом мужик снова дернулся, выпрямился и продрал глаза. Он некоторое время искал равновесия, раскачиваясь на табуретке и держась за стол руками, и мутно осматривался по сторонам. На лице его топорщилась густая всклокоченная седеющая борода. Одет он был в черный, весьма засаленный пиджак, под которым виднелась мятая серая рубашка в клеточку, расстегнутая до середины. На его волосатой груди на толстой цепи висел большой крест. Виталий, не говоря ни слова, поставил перед ним его стакан и налил туда вина. Тот молча выпил и угрюмо взглянул на Севу.

– Это хто? – спросил, наконец, он хриплым усталым голосом, кивнув на углубившегося в свой спецкостюм гостя.

– Да вот, – равнодушно пожал плечами Виталий, – Михеич прислал.

– Михеич? – подозрительно рассмотрев Севу хмуро сощуренным сине-красным взглядом, изумился бородатый и тряхнул головой, – ну ясно… И чего надо?

Последний вопрос был вроде бы обращен к Виталию. Но тот, внимательно рассматривая Севу из глубины своих пронзительных глаз, молчал. Бородатый тоже уставился на гостя, как бы ожидая внятного объяснения его присутствия на этой безусловно мистической, хотя и весьма неприглядной кухне.

– Я… – начал было Сева и призадумался, пытаясь внутренне сформулировать причину своего тут появления. В стремительном потоке мелькавших перед внутренним взором картин своей собственной жизни он пытался выловить и выразить то самое настроение, то чувство, которое могло бы и ему самому объяснить столь неожиданное изменение его жизненной ситуации. Под перекрестным огнем двух сфокусированных на нем пар глаз ему стало жарко изнутри. Мысли тщетно искали точку опоры, но напряжение значительности момента было столь плотным, что отступление казалось полным и безоговорочным провалом не только будущей, но даже и всей прошлой и настоящей жизни. В молчании пространства послышался нарастающий гул, в глазах у Севы слегка помутилось, и он закачался.

– Хорош! – заключил, наконец, бородатый мужик. Подавшись вперед, он оперся на стол локтями и сурово двинул густыми бровями. – Ну а сам-то ты – кто будешь?

– Знаете, – Сева смахнул выступившие на лбу капельки пота, – я сам в последнее время много размышлял об этом. Еще совсем недавно я занимал значительный пост на телетрансляторе, и тогда мне это было вполне очевидно, но теперь… Я не знаю…

– Так. Понятно. – Мужик внимательно посмотрел на Виталия, а тот, не говоря ни слова, кивком указал на стоящую на столе закрытую бутылку. Ловким молниеносным движением ножа бородатый сковырнул пробку и разлил вино по стаканам.

Несмотря… а может быть, и благодаря употребленному количеству этого горячительного напитка, Сева ощущал в себе потрясающую ясность рассудка. Однако тело его явно утратило необходимую подвижность и координацию. Поднося свой стакан к губам, он вдруг с удивлением обнаружил, что рука его совершенно не слушается. Ему потребовалось значительное усилие воли, чтобы доставить содержимое стакана внутрь тела.