Книга Магнит для ангелов, страница 141 – Тимофей Решетов

– М‑да… – задумчиво изрек наконец он, поставив открытую бутылку на стол. – Но как можно объяснить это все? Ведь это ж целая вселенная, целый космос!..

– А ты попробуй, – уверенно парировала Анжела, – вдруг получится? По-простому, без лишней ортодоксии. Не отправлять же касатика в библиотеку? Ведь его сам Михеич к нам прислал!.. За доктриной, блин!..

– Ну если по-простому, то дело такое, – подумав, начал Арсений, внимательно следя глазами за Севой. – История эта, конечно, долгая, но если вкратце… Пару тысяч лет назад люди на Земле дошли до жуткого остервенения. Забыли они Бога и вместо него понапридумывали себе разных идолов и ударились в жуткий духовный разврат и беспредел. Им, конечно, много раз напоминали, и весьма, надо сказать, иллюстративно, но, однако ж, чем дальше – тем хуже.

– Впрочем, конечно, не все, не все так уж совсем-то отреклись, – поправил Виталий. – Кое-кто вполне себе еще был в курсе разных там вопросов…

– Нет, ну конечно, оставались еще кое-где кое-кто, но это – отдельная история. Для большинства путь наверх отрезало так, что, если бы они и хотели да как бы ни стремились, не смогли бы.

– Генетически обусловленное вырождение? – уточнил внимательно слушающий Сева.

– Вроде того, – согласился Арсений, – только я бы сказал, метафизически обусловленное. То есть падение человекообразных дошло до такой глубокой точки, что, если бы можно было еще дальше вниз, потребовалось бы уже прикладывать дополнительные усилия. А как в верха восходить, люди напрочь забыли, да и само направление «верха» сбилось до такой степени, что какая-то уж прямо-таки обреченность настала.

– А в материальном-то смысле все как раз было наоборот, – ностальгически объявил Виталий, – в смысле роскоши, там, или всяческих кайфов, так это даже совсем наоборот. Таких изысков нынче, – он сделал загадочный жест рукой, – даже с развитым воображением… представить себе не могут…

– Короче, закисла вся эта система, – резюмировала Анжела, – в своей псевдогерметичности до полной безысходности. Некуда стало праведной душе податься… Сплошной разврат и падение, так ведь, Виталька?

– Ну, в целом да; ребята, конечно, малость подзаблудились, – признался Виталий.

– А потому и праведность утратила всяческое значение, – закончил Арсений.

– А что такое праведность? – поинтересовался Сева.

– Это когда душа твоя сильно рвется к Богу, – объяснила Анжела, – к Всевышнему, к истине, туда, – и она указала пальцем в небо.

– Понимаю, – задумчиво проговорил Сева, – да ведь и сегодня люди все больше думают о благосостоянии, об удовольствии… Разве это противоречит праведности?

– Все земное – преходяще, – философски заметил Арсений, – и когда оно кончается, неизбежно встает вопрос: дальше что? Когда вся жизнь твоя связана с телом, с материей, то, когда тело умирает, душа проваливается в глубину пустоты и попадает в бесконечный круговорот, из которого нет выхода. Для души, которая сиротеет после смерти тела, такой круговорот представляет собой жуткое страдание, от безысходности, от бесцельности, от невозможности что-либо изменить…

– Конечно, в такой ситуации душа уже при жизни тела пускается во все тяжкие, – развела руками Анжела, – а что ей тут еще делать? Раз уж «там» хода нет, то хоть бы «здесь» маленько приторчать… Вот и начинается беспредел.