Книга Магнит для ангелов, страница 178 – Тимофей Решетов

– Вспоминаешь? – уверенно поинтересовался дядя Степа, заметив Севино волнение, и заботливо придержал Севу за руку. – Ну и как?

– Проясняется… – сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, пытаясь успокоить участившееся сердцебиение, признался Сева. – Скажите, Степан Владимирович, мне кажется, я вас могу об этом спросить?

– Конечно, конечно, дорогой, – заверил дядя Степа, – спрашивай.

– Виталий и Анжела… и Арсений тоже… да и вы, как мне кажется, люди не совсем обычные. Мне последнее время вообще везет на необычных людей, но… – Сева замялся.

– Но мы тебе кажемся какими-то совсем уж другими, так, наверное?

– Так. Но дело не только в этом. Я вдруг задумался о том, а что такое вообще есть человек? Может, это несколько странно звучит, но мне кажется, что есть нечто важное, связанное с людьми, что только теперь начинает мне открываться.

– Был такой очень серьезный мастер, Георгий Иванович Гурджиев. Так вот он, например, считал, что назвать людьми из всех проживающих на этой планете можно лишь небольшое количество индивидов, – дядя Степа сделал многозначительную паузу. – И тут дело не в дискриминации или в чувстве превосходства. Человек – это вполне конкретная вселенская, космическая единица, и к этой категории можно отнести далеко не всех. Конечно, никакой определенной географии расселения таких людей не существует, хотя имеются некоторые тенденции в этом процессе… В России концентрация таких людей очень большая.

– А остальные тогда кто?

– Ну… тут разные есть. Например, Георгий Иванович называл таких существ «идиотами», и у него даже была своя градация идиотов. Самая низшая ступень – идиот объективный. В этом состоянии находится, по его мнению, примерно девяносто девять процентов всей нашей цивилизации. Это люди только внешне, но по сути они – «инструменты», сознание их полностью автоматизировано. Ими можно манипулировать как угодно. У них нет собственной воли. Они подчиняются чужой воле, практически не задавая никаких вопросов.

Дядя Степа на некоторое время задумался и продолжал:

– Чуть выше их по рангу находятся субъективные идиоты. Это те, кто осознал свой объективный идиотизм и хотел бы как-то выйти из этого состояния. Для различения субъективных идиотов существует двадцать одна ступень. С ними уже, по крайней мере, можно иметь дело, хотя, конечно, ввиду своего идиотизма, их периодически уносит не в ту степь. И, хотя нет никаких гарантий, что любой, даже самый продвинутый, из идиотов когда-либо станет человеком, все-таки именно из этой среды вырастают настоящие Человеки.

– Выходит, я тоже идиот, – признался Сева. – Как-то обидно быть идиотом… Хотя, конечно, если честно, я понимаю, что вся моя жизнь до самого недавнего времени была совершенно бессмысленной. И если бы не Михеич…

– Ты сейчас сделал очень важную вещь, – похвалил Севу дядя Степа, – ты признал себя идиотом. Именно с осознания этого факта и начинается движение вверх. На самом деле, «Наука идиотизма» – это очень древняя традиция. В ней скрыто очень глубокое понимание человеческой природы. Но сейчас важно не это. Дело в том, что потенциально каждый может стать Человеком, но большинство даже об этом не знают. Из тех, кто хотя бы догадывается, мало кто по-настоящему этого хочет. А из тех, кто хочет, мало у кого реально получается. Внешне вроде бы все одинаковые, но внутри у многих одна труха. Как вот бывает гриб трухлявый – с виду вроде хорош, а тронешь его, и он в прах рассыпается.