Книга Магнит для ангелов, страница 210 – Тимофей Решетов

Тарас достал маленькую железную баночку, полную ароматной зеленой травы, которую принялся деловито крошить ее себе в ладонь. Оля ухмыльнулась и посмотрела на Севу.

– Слушай, а у тебя девушка есть? – поинтересовалась она.

Сева кивнул и молча достал из кармана рисунок. Оля внимательно рассмотрела его и понимающе кивнула:

– Красивая.

– Мы ее сегодня чуть не встретили, – пояснил Тараканов, – в метро. Но теперь, похоже, уже не судьба.

– Ну-ка покажь, – попросил Тарас, производя манипуляции с папиросой, вроде тех, что вчера совершал Джебраил. Он долго всматривался в листок, потом перевел взгляд на Севу и задумался. Ситуация вдруг резко накалилась, Севе показалось даже, что на кухне вдруг резко стало жарче.

– А кто она тебе? – спросил наконец Тарас, возвращая рисунок.

– Это очень сложно объяснить, – смешался Сева, – я видел ее раньше всего несколько раз, но мне кажется, что нас связывает что-то очень глубокое, и уже давно.

– Натуральная мистика, – задумчиво произнес Тарас, встал и вышел из кухни.

Сева заволновался, а Тараканов встал со своего табурета в углу и принялся топтаться у окна. Свободное пространство пола на кухне, по всей видимости, не превышало двух квадратных метров, буквально шагу негде ступить.

Через минуту Тарас вернулся с увесистым альбомом фотографий в руках. Он уселся спиной к холодильнику и принялся аккуратно перелистывать листы, переложенные калькой. Альбом этот был старый, и фотографии в нем, наклеенные на плотный картон, все пожелтели и выцвели от времени.

– Я этот альбом на помойке нашел, – рассказывал Тарас, внимательно всматриваясь в лица, – наверное, помер кто-то, и вместе с хламом выбросили. Я поднял случайно, а тут – графья, князья и даже, как мне кажется, сам царь-батюшка… Я чуть с ума не сошел… Ага, вот, нашел, смотрите.

Он бережно вынул из альбома одну фотографию и протянул Севе. Тот, едва лишь взглянув, буквально впился в нее взглядом. Тараканов протиснулся и заглянул ему через плечо.

– Она, она, точно, – заверил он. – Ну, блин, вот это да! Ну, ты наколдовал, шаман индейский!

– Да ладно, брось, я-то тут при чем, – оправдывался Тарас, прикуривая папиросу. – Это все он.

Запахло чем-то сладковатым, ароматным, как вчера у Джебраила. Тарас с Таракановым по очереди затягивались и передавали друг другу свою папиросу, Оля курить отказалась. А Сева между тем на время потерял дар речи. Он держал в своих руках картонку с наклеенной на нее фотографией Маши в шикарном расшитом белом платье, с зонтиком. Она казалась старше своих лет, но лицо ее лучилось невероятной, изумительной красотой. На обороте фотографии Сева прочитал: «На память графине У. от Сонечки».

– Мне теперь уже и самому очень хотелось бы увидеть вашу Машу, – признался Тарас между затяжками. – Интересно, что она сама сказала бы по поводу этого портрета. Если, конечно, они действительно так похожи.

– Да это просто она, – взволновался Сева. – Это она, говорю вам, она. Можно мне получить копию этого?

– Возьми оригинал, – гордо предложил Тарас, – не вопрос. Хотя, если честно, всякий раз, рассматривая этот альбом, я останавливался именно на этой фотке, и надолго. Что-то меня поразило в этом лике. Это прям чистейший тональ. Не могу себе представить такую женщину в нашем мире. Мне кажется, такая изысканность не способна сосуществовать с нашим всеобщим убожеством.