Книга Магнит для ангелов, страница 267 – Тимофей Решетов

На выступающей части печи он обнаружил теплый чайник с чаем и кружки, налил себе вкусного, ароматного отвара и присел на лавку у окна.

Только теперь он обратил внимание, что в самом углу была сделана небольшая полочка, на которой стояли иконы, вроде тех, которые он видел в церкви во время крещения, только несколько более старые на вид. Тут он вспомнил и про свой складень, достал его из своего мешка и поставил на полочку в углу.

«Господи, помилуй», – зазвучала в уме его молитва Михеича, и Сева перекрестился, как учил его отец Игнатий.

Напившись чаю, он долго изучал устройство кровати над печью. Размером она была примерно два на два метра, на ней лежал большой комфортный матрац, несколько подушек и пара одеял. Все это было огорожено невысоким бортиком.

Затем Сева долго мылся в душе, вода была совсем не похожа на ту, к которой он привык «там», она казалась ему какой-то густой и пахла свежестью, а на вкус была как будто сладковатая. Вернувшись в горницу, он включил излучатели над кроватью и выключил центральный свет. Все пространство погрузилось в уютный сумрак. От печи исходило приятное тепло. Вокруг было тихо-тихо. Снаружи не доносилось ни звука, хотя, судя по всему, было еще не более десяти часов вечера. Сева залез на кровать и практически сразу провалился в глубокий сон.

Когда Сева открыл глаза, в окнах еще было темно. Он прислушался. В избе происходило какое-то копошение, кто-то возился перед печкой. Сева сел в своей кровати и огляделся.

– Ну что, милок, проснулся. Вставай, будем печь топить. – Из-за печи вышла пожилая пышная женщина в пестром платье и льняном переднике, седые волосы ее были повязаны платком, румяные щеки, красный ноздреватый нос, большие серые глаза производили впечатление какой-то глубокой древности.

Вид ее показался Севе весьма странным, а появление – неожиданным. Он смотрел на нее, не зная, что сказать.

– Да, вот такая я, доисторическая, – подмигнула женщина и залилась глубоким заразительным хохотом. – Меня зовут Клавдия, но ты можешь звать меня тетя Клава. Слезай-ка давай, дел куча, а ты развалился тут как барин. Ишь!

В словах ее не было никакого раздражения, наоборот, она казалась задорной и даже озорной. Сева слез с лежанки и хотел одеться, но нигде не мог найти свою одежду, которую вчера оставил на лавке.

– Я в стирку сдала твои шмотки, – объяснила тетя Клава. – Вон там одежа тебе.

В углу под образами лежала стопка льняных вещей. Тут были широкие штаны на завязках и большая рубаха с тремя пуговицами на груди. Все это приятно пахло каким-то хлебом или сеном. На полу стояли пластиковые тапочки с круглыми носами, которые оказались весьма удобными, хоть и были слегка великоваты. В своем новом наряде Сева выглядел совершенно неотличимо от всех местных жителей, которых он видел вчера в столовой.

– Смотри, какой красавéц, – довольно кивнула тетя Клава, делая ударение на букву «е». – Ну просто богатырь! Будет для нашей Маши жених что надо! Не боись, сделаем из тя человека! Да уж и не таких мы тут перековывали из мечей на орало. Какие только гуси-лебеди к нам сюда не залетали!..

– А вы знаете Машу? – с надеждой спросил Сева. – Где она, могу я ее увидеть?

– Еще бы, кто ж не знает нашу Машу! Красавица девка, тебе я скажу. Да уж и у тебя губа не дура! Такую красавицу себе приглядел. У нее тут ухажеров полна горница, от женихов отбою нет, а она говорит им всем, мол, не серчайте, любезные, а только единый ен, каво люблю, Севонька мой.