Книга Невеста проклятого герцога, страница 98 – Эва Морей

— Нам нужно поговорить… — шепчу я. — Ну… словами. Людьми. Можешь… превратиться обратно?

Рейв не шелохнулся.

—Ну же. Это немного неудобно, когда я говорю, а ты… — я машу рукой, обводя его внушительную тушу. — Вот это все.

Ноль реакции. Разве что хвост чуть дернулся.

— Прекрати, — я начинаю заводиться— Я знаю, что ты меня понимаешь! Ты всегда понимаешь!

Золотые глаза лукаво блеснули. О боги. Да он издевался. Он - огромный, древний, огнедышащий дракон - и он издевается надо мной.

— Серьезно? Ты не можешь? Или просто не хочешь? — я наклоняюсь ближе.

А потом меня понесло. Я начала расхаживать по крошечному пространству между его мордой и крылом, с умным видом перечисляя все минусы жизни с драконом. Что жить в пещере - не вариант. Что разделывать туши я категорически отказываюсь. Что «дракончики» вообще-то требуют человеческой анатомии и хоть какой-то социальной среды. Что он сам, между прочим, мечтал о доме, библиотеке и нормальной кровати. В конце монолога я победно замолкаю.

Дракон смотрит на меня… скептически. И фыркает снова, выпуская облачко сизого дыма. Я закашлялась.

— Ладно, — выдыхаю я. — Поняла. Гордость. Ты хочешь, чтобы я сказала что-то важное.

Я останавливаюсь. Вдыхаю глубже.

— Рейв… пожалуйста. — Голос дрожит — Мне нужно тебя видеть. Тебя настоящего.

Вернись ко мне. Я никогда не встречала такого… — я запнулась. — Такого невероятного существа, как ты. Ты сильный. Упрямый. Невыносимый. И самый надежный из всех, кого я знала.

Я подхожу к нему ближе.

— Я хочу тебя обнять. Хочу быть с тобой. Я люблю тебя.

На мгновение все стихает. А затем его чешуя вспыхивает изнутри - словно огонь загорается под сталью. Крылья дрогнули. Воздух в пещере завибрировал, натянулся, как струна. Свет становится ярче. Ослепительным. Я задерживаю дыхание и шагаю ближе. Огромный силуэт растворяется в сиянии — и на секунду мне кажется, что все получилось.

Но затем свет вспыхивает снова. Передо мной вновь переминается с лапы на лапу огромный дракон. Только теперь на его морде нет ни самодовольства, ни иронии. Только растерянность.

Он недовольно бурчит - низко и глухо. У меня внутри все холодеет.

— Нет… — шепчу я. Твою мать. Он не может трансформироваться обратно.

Конец первой книги.