Книга Осколки вечности, страница 36 – Ульяна Мазур

Я вижу, как Тень стоит над ним. Не человек и не бог. Его лицо скрыто под тьмой, а глаза полны скорби, не злости. Он поднимает руку и всё вокруг замирает.

«Ты не виновен, солдат. Но я караю не за грех. Я караю за любовь.»

Фарфор растекается по коже Лаэна, белизна покрывает его тело, как лёд. Мир трескается. Всё исчезает.

Я отдёргиваю руку от зеркала и падаю на пол, захлёбываясь воздухом. Зеркало холодное, безмолвное, но теперь я знаю.

Он — не чудовище.

Он — тот, кого наказали за верность.

А проклятие не кара, а память.

Я закрываю глаза и шепчу:

— Лаэн… я вижу тебя.

И в ответ где-то изнутри, из самого стекла, звучит едва различимо:

— Тогда… не отворачивайся.

Я стою перед зеркалом. То самое зеркало, что помнит всё — мои слёзы, мои страхи, мои клятвы и поцелуи, обращённые в пустоту. На улице снег. Он падает медленно, как будто время застыловместе со мной.

Я делаю первый шаг. Тихо, как дыхание. Ещё шаг. Вращение. И отражение оживает.

Лаэн там. Не расплывчатый силуэт, не призрак, а живой. Я вижу каждую морщинку на его лице, рубцы от трещины, проходящей по щеке, как след молнии. Вижу его глаза — ледяные, но тёплые внутри. Он не двигается, только смотрит. И в этот миг я чувствую, что проклятие стало сильнее. Смерть матери что-то изменила. Как будто исчезла последняя преграда между мной и зеркалом. Теперь всё внутри меня пульсирует, как музыка, и я понимаю: если я продолжу, стена между мирами не выдержит. Но я не могу остановиться.

Я не хочу.

Шаг. Поворот. Боль.

Вены на запястьях холодеют, кожа становится фарфоровой, трещины на ней расцветают белыми прожилками. Я слышу не музыку, а ритм его сердца. Слышу, как воздух дрожит, как если бы мир снова оживал из сна.

И вдруг за спиной.

Холод. Тишина. Шёпот, в котором слишком много силы.

Тень стоит рядом. Я не оборачиваюсь, но чувствую, как пространство рядом сжимается, будто само зеркало боится его.

— Танцем ты можешь спасти его, — говорит он. — Но помни: спасая, ты запечатываешь себя.

Я не слушаю. Я не хочу знать цену.

Музыка внутри меня. Она бьётся в рёбра, ломает дыхание. Я кружусь, снова и снова, через боль, через кровь, через треск фарфора. И с каждым движением зеркало становится чище, светлее, живее.

В нём Лаэн. Он стоит на коленях, протягивает руку, а я руку к стеклу. И между нами нет уже ни отражения, ни стены. Только танец, только любовь, только вечность, которая рушится и возрождается одновременно.

Музыка стихает. Я делаю последний шаг и мир будто останавливается. Всё исчезает: зеркало, стены, даже воздух. Есть только свет. И боль.

Боль нечеловеческая. Она будто поёт во мне, разбивая кости, превращая кровь в осколки стекла. Каждое движение даётся как удар. И всё же я продолжаю до конца.

Я чувствую, как трещины на коже растут. Фарфор блестит, как иней. Пальцы становятся белее снега, дыхание ломким. Я больше не чувствую ног. Зато чувствую его.

Лаэн.

Он уже не в зеркале. Он рядом. Реальный. Настоящий. Мир качается, словно сцена, и я вижу его глаза — полные ужаса и боли.

— Элианна… — его голос звучит, будто издалека, сквозь толщу воды.

Я улыбаюсь. Пытаюсь что-то сказать, но слова не рождаются. Толькотреск. Мир сжимается. Свет вокруг слишком яркий. Я делаю шаг к нему и падаю.

Холод. Тишина. Покалывание по коже, будто снег оседает прямо под кожей. Он ловит меня, но слишком поздно. Его руки касаются не тела, а фарфора. Гладкого, холодного, как лунный свет.