Книга Осколки вечности, страница 59 – Ульяна Мазур

«Отпусти меня, Элианна», а я шепчу себе: «Живи».

Я делаю кульминационный подъём и весь зал смотрит на меня, но в моём мире только его глаза. Я даю ему мой последний аккорд силы: он наполняется, его лицо светлеет, кожа в отражении кажется плотнее, дыхание слышнее. Он дышит. И чем больше я отдаю, тем тоньше становлюсь я сама: трещины расходятся по груди, у виска, и мне кажется, что я вот-вот рассыплюсь. Но это не страх, это мирное принятие.

Он кричит ещё громче, бежит от зеркала к зеркалу, и я вижу, как, по мере того как он наполняется, в его взгляде появляется жизнь, но не та, что бы освободила его отсюда навсегда, а та, что позволяет ему быть целым там, среди стекол. Его рот шевелится:

«Прости», и слеза скатывается по его щеке в отражении. Я отвечаю:

«Живи», и строю финальный акцент. Музыка замирает. Я делаю последний поклон не публике — ему.

Зал взрывается аплодисментами. Для них это был шедевр. Для меня — обмен. Я слышу, как где-то в груди щёлкает что-то — не боль, а завершение. В зеркале Лаэн стоит ровно, он полон света, но всё ещё не выходит. Он смотрит на меня, и в его взгляде благодарность, недоумение, любовь и печаль. Мы больше не можем сказать друг другу слов, но губы его шепчут одно:

«Ты спасла меня».

Я знаю цену. И я принимаю её.

Музыка начинается мягко, словно дыхание зимы. Оркестр выдыхает холод в струны, и зал снова замирает. Это второй акт.

Последний.

Я стою в центре сцены, под сиянием тысяч огней, и чувствую — тело больше не моё. Оно будто соткано из стекла и инея. Вены звенят, суставы поют тихо, как тонкий фарфор, готовый треснуть от любого движения. Но я всё равно танцую.

Каждый шаг отдаётся звоном, будто я наступаю по тонкому льду, и подо мной вот-вот откроется бездна. Я слышу, как в глубине себя сдвигаются трещины. На запястьях тонкие линии, на шее паутина трещинок, вгруди глухой хруст. Но я продолжаю.

Зал, как сон. Все лица смазаны, будто их отражает запотевшее стекло. Только зеркала на стенах живые: они дышат, переливаются, зовут.

В каждом — Лаэн.

В каждом — его глаза, наполненные ужасом.

Он кричит. Бегает между отражениями, как зверь в клетке. Но я не слышу, только вижу, как губы шепчут моё имя.

Элианна.

Я улыбаюсь. Тихо. Почти про себя. Потому что знаю: всё идёт так, как должно.

Моё серебряное платье, сотканное из инея и света. Когда я кружусь, снежинки рассыпаются вокруг, словно звёзды. И на мгновение мне кажется, что я и правда не человек.

Я — танец.

Я — дыхание снега.

Я — фарфоровая тень любви.

С каждым движением всё тяжелее. Колени подгибаются, пальцы не слушаются, дыхание хрипнет. Но стоит мне взглянуть в зеркало — там он. Стоит живой. И я поднимаюсь вновь.

Музыка усиливается, тянется к финалу. Я чувствую, как внутри гулко пульсирует сердце — не живое, а крохотное фарфоровое сердце, которое вот-вот треснет. Оно бьётся под рёбрами, звонко, будто бьёт молотком по тонкому стеклу.

тук… тук… тук…

Каждый удар отзывается эхом в зеркалах. В каждом отражении вспышки света. Вижу, как Лаэн тянет руки, будто хочет прорвать границу и схватить меня, удержать, но не может.

Между нами стекло.

Между нами вечность.

Я делаю последний поворот. Воздух режет горло. Тело не слушается. Я чувствую, как от ступней вверх по ногам поднимается холод. Сначала кожа, потом кости, всё превращается в фарфор. Тяжесть становится невыносимой.