Книга Подарок для Императора, страница 110 – Алиша Михайлова

В этот момент ко мне подкатился, словно хорошо оснащённый, уверенный в себе фрегат, ловко лавирующий между айсбергов светской беседы, тот самый веландский посол. Капитан Нерей. Картинка из утреннего инструктажа от Лиры всплыла в голове вместе с её шёпотом: «Он опасен. Умён. И, говорят, может завязать морской узел одной рукой во сне». Сейчас он не выглядел опасным. Скорее, как единственный здравомыслящий наблюдатель в этом аквариуме диковинных рыб.

— Отличный выбор, — сказал он, кивнув на мою тарелку. Его глаза, цвета северной морской волны под низким, свинцовым небом, искрились не просто смешинкой, а целым архипелагом весёлых, понимающих огоньков. — Заметил, вы решительно избежали соблазна «Воздушнойпенки грёз единорога». Умно и практично. В прошлый раз от неё у вашего графа Орвина было три дня эпического несварения и… весьма ярких, я бы сказал, тревожных видений. Он уверял, что вступил в пространный диалог с портретом своей прабабки о тонкостях налогообложения импорта шёлка и получил от неё увесистую пощёчину складным веером.

Я фыркнула, откусывая сыр. Он оказался острым, честным и твёрдым. Три качества, которых сегодня катастрофически не хватало.

— Глубоко не уважаю, когда прабабки, особенно портретные, лезут с непрошеными финансовыми советами, — парировала я. — Особенно в такой деликатный момент, как пищеварение. Это нарушает все известные законы физики, дипломатии и простого приличия.

Он тихо рассмеялся, низкий, бархатистый звук, в котором слышалось нечто прочное и опасное.

— А вам, я вижу, знакомо не только искусство танца, — он кивнул на нож, которым я мастерски и, главное, с убийственной практичностью отделила упругую кость от дичи, — Но и более приземлённые ремёсла. На моём корабле «Морская тень» первый помощник так же, почти медитативно, разделывал тушу пойманного марлина. Это было… гипнотизирующее зрелище. И немного пугающее. С той же безжалостной концентрацией на результате.

— Жизнь научила, что красота часто кроется в умении быстро и эффективно разделаться с проблемой, — пожала я плечами, чувствуя, как лёгкая улыбка трогает губы. — А что вы, как сторонний наблюдатель, думаете обо всём этом? — я обвела глазами зал, где всё переливалось, звенело и фальшиво смеялось.

— О, я обожаю наблюдать, — ответил он, и его взгляд, ранее дружелюбный, внезапно стал острее, будто высматривал мель или подводную скалу на горизонте. — Для закалённого мореплавателя нет лучше развлечения, чем изучать новые, причудливые экосистемы. Ваш императорский двор, скажу я вам, куда причудливей и сложней любых коралловых рифов с поющими анемонами. И, прошу заметить, — он понизил голос, — Куда как опасней. Здесь самые грозные хищники носят не чешую, а шёлк и бархат, их клыки прикрыты улыбками, а яд подают не в грубых кубках, а в позолоченных, тончайшего фарфора чашах под видом любезности.

Его слова, обёрнутые в лёгкую шутку, повисли в воздухе, и пока они обрабатывались в моей голове, тело уже действовало на автопилоте. Взгляд, будто пущенный по накатаннойколее, совершил быстрый, почти незаметный круг: Аррион всё ещё у арочки, но маг отошёл. Виктор... Виктора не видно на прежнем месте. Чёрт.

Внезапно этот напряжённый внутренний диалог был грубо прерван. К нам, словно два надушенных, шелестящих облачка, подплыли две юные дамы в невообразимых нарядах.