Книга Подарок для Императора, страница 14 – Алиша Михайлова

Я плелась следом, а вокруг разворачивалась каменная симфония в стиле «Мой предок — бог, а ты — пыль». Потолки такие высокие, что, кажется, на них обитают отдельные виды птиц, ещё не открытые наукой. Фрески, на которых мускулистые мужи в латах (явно предки Арриона) побеждали то драконов, то уныние, то особенно наглых крестьян. Колонны из мрамора с золотыми прожилками — видимо, чтобы было на что опереться, когда осознаешь всю бренность бытия перед лицом такого величия. И тишина. Не комфортная, а гулкая, давящая, как одеяло из свинца.Нарушали её только эхо наших шагов, да раздражающе громкий стук моих каблуков по отполированному до ослепительного блеска полу. Каждый звук отдавался эхом, будто я шла не по коридору, а по залу суда, где вот-вот вынесут приговор.

«Ничего себе хоромы, — ворчала я про себя, ковыляя в туфлях, которые явно были созданы для сидения на троне, а не для пеших прогулок. — Туалет тут, наверное, ищут по карте с компасом. И прилагающимся магом-проводником. Как они тут все не свихнулись от вечной, прости господи, величавости?»

Из арочных галерей, украшенных гобеленами с охотничьими сценами (опять эти единороги!), на нас косились придворные. Мужчины в камзолах с таким количеством кружев, что они напоминали взбитые сливки с лицом. Дамы в платьях, от которых мой алый наряд казался образцом пуританской скромности — у них были целые паруса, фермуары и перья. Они перешёптывались за веерами, и их взгляды — любопытные, осуждающие, высокомерные — скользили по мне, словно холодные капли дождя по стеклу.

«Ах, смотрите-ка, новая забава нашего повелителя, — мысленно переводила я их немые диалоги. — Дикарка в платье цвета греха. И без должного количества оборок. Как вульгарно. Не продержится и недели».

Мой взгляд поймал одного из них — мужчину лет тридцати с небольшим, с холёным, гладким лицом профессионального царедворца и осанкой, выдававшей человека, уверенного в своём праве эту осанку иметь. На бархатном камзоле — золотая цепь с каким-то хищным зверем. Его глаза, встретившись с моими, не просто скользнули — они оценивали. Быстро, цинично, как товарна рынке. И губы дрогнули в лёгкой, презрительной полуулыбке.

Я невольно выпрямилась, чувствуя, как спина сама собой напрягается в ответ на этот немой вызов. Пальцы под шелком рукавов не сжались в кулаки — они лишь слегка сгруппировались, привычным движением готовые к работе. Мозг, заточенный на оценку угроз, мгновенно выдал холодный, чёткий вердикт: «Позёр. Опасный, но пока только позёр. Любит быть первым псом в своём загоне.»

Мысленно я наградила его меткой «Потенциальная проблема №1» и позволила уголку собственного рта дрогнуть в едва уловимой, понимающей усмешке.

«Ну что, красавчик? — прошелестело где-то на задворках сознания. — Любуешься новым экспонатом в зверинце своего повелителя? Будь осторожен. Некоторые экспонаты… кусаются».

Наконец мы свернули в сравнительно более узкий, но от того не менее роскошный коридор и замерли перед двустворчатыми дверьми из тёмного, почти чёрного дерева, украшенного серебром. Один из стражников, не глядя на меня, толкнул тяжёлое полотно.

Вместо ожидаемого мрачного кабинета с кипами бумаг и глобусами, я попала в… солярий для божества. Огромную, залитую утренним солнцем комнату с панорамными окнами от пола до потолка, за которыми открывался вид на террасный сад, вздымающийся ярусами к самому небу. Воздух пахнул кофе, свежей выпечкой и… спокойствием. В центре на ковре, затмевающем своими размерами футбольное поле, стоял стол, накрытый для завтрака. И за ним, спиной к окну, сидел император, то есть царь, то есть наряженный индюк.