Книга Подарок для Императора, страница 17 – Алиша Михайлова

Прекрасно. Даже замечательно. Значит, его броня не столь монолитна, как кажется. Под безупречно отглаженным фасадом скрывается обычное человеческое недовольство — а это уже точка давления. А ещё там, под поверхностью, дремлет магия, готовая сорваться с цепи, стоит ему потерять самоконтроль. Любопытная деталь.

Он не закричал. Не повысил голоса. Но когда заговорил вновь, бархатные нотки исчезли без следа, обнажив холодную, отточенную сталь, пропитанную запахом озона.

— Любопытно, — произнёс он, и каждое слово падало, словно капля яда, — Что твоя… непосредственность пока служит тебе щитом. Однако уверяю — щит этот крайне тонок.

Он сделал паузу, выравнивая дыхание. Я наблюдала, как железная воля буквально втягивает вспышку гнева внутрь, замораживает её, раскладывает по полочкам. Это было почти гипнотически завораживающе — демонстрация абсолютного самоконтроля.

«Опасный противник, — отметил внутренний голос, привыкший оценивать соперников. — Такие не бросаются очертя голову. Они копят силы — и бьют наверняка».

Но зачем он терпит? Меня, такую… неудобную. Такую дерзкую. Не из-за моих прекрасных глаз же, ага-ага. Нет. Значит, ему что-то от меня нужно. Что-то, чего нет у его блестящих солдат и придворных магов. Что-то, ради чего можно проглотить даже такую наглую крошку на своём идеально отутюженном мундире и сдержать собственную магию. Интересно…

Что же это может быть?

Мысль врезалась в сознание чётче и жёстче любого тренировочного джеба: он нервничает. Серьёзно нервничает. Не просто из-за нападения, а из-за чего-то большего. Эта сорвавшаяся магия, этот взгляд, в котором на долю секунды вспыхнуло не царственное раздражение, а голая, почти паническая ярость… Отчаяние? Страх? У всесильного императора оказалась ахиллесова пята. И, кажется, я только что на неё нечаянно наступила.

Интересненько.

Значит, игра пошла не по его скрипту. И у меня на руках внезапно оказалась не пустая карта, а… возможность. Шанс. Почва для разговора на равных, а не с позиции пойманной зверушки.

Я медленно, с преувеличенным наслаждением, доела последний кусок круассана. Пальцы были липкими от мёда. Я облизала их, не сводя с него глаз. Не торопясь. Потом опустила руку на стол ладонью вниз.

— Что-то ты, царь, сегодня нервный, — голос мой был низким, без единой нотки сочувствия. — И магия у тебя какая-то… нервная. Срывается. Так обычно бывает, когда загоняют в угол. Кто это у тебя такой шустрый, а? Уже и в спальню пробирается.

Аррион не шелохнулся. Но все его тело, застывшее в идеальной, неприступной позе, на миг окаменело еще сильнее, словно его отлили из бронзы, а не из плоти.

Он не сдвигаясь с места, лишь медленно, очень медленно поднял голову. Солнце, бившее в окно за его спиной, превращало его фигуру в тёмный, почти безликий силуэт, окаймленный золотым ореолом.

— Заметно? — прозвучал его голос.Не взволнованный. Не злой. Заинтересованный. Холодно-заинтересованный. Он сделал шаг вперёд, выходя из ослепительного света. Его лицо проступило из тени — жёсткое, с новой, опасной собранностью во взгляде.

— Хорошо. Значит, инстинкты у тебя работают.

Его реакция оказалась неожиданной: вместо того чтобы занять своё место, он медленно двинулся вокруг стола. Шаги бесшумные, размеренные, словно у хищника, который неторопливо очерчивает круг, отрезая жертве пути к отступлению.Мои плечи непроизвольно напряглись, спина вытянулась в струну. Я не поворачивала головы — лишь боковым зрением следила за его перемещением, чувствуя, как нарастает напряжение в воздухе.