Книга Подарок для Императора, страница 147 – Алиша Михайлова

— В кабинете через пять минут. Принеси отчёт. И чтобы ни у кого язык не развязался.

— Так точно, ваше величество!

Слышно было, как сапоги отдаляются. Аррион повернулся. На нём были только простые штаны, застёгнутые наспех. Его глаза, скользнув по мне, были быстрым, безжалостным сканированием: оценка уязвимости, поиск слабого звена в цепи. Не в моем теле — в ситуации. Я стала переменной в смертельном уравнении. И вместо того чтобы шагнуть к двери, он двинулся ко мне.

Его рука потянулась к спинке кресла, где был накинут халат из плотного, тяжёлого шёлка цвета воронова крыла, расшитый такими же тёмными нитями — узор напоминал иней на стекле. Он сдернул его одним движением и, вернувшись, накинул мне на плечи. Ткань пахла им.

— Юля, — голос прозвучал низко, прямо у виска. Большой палец мимолетно провёл по моей ключице,— Пока у меня на столе не будет полного отчёта, — он выпрямился, и его тень накрыла меня целиком, — У нас есть время. Час, не больше. Чтобы решить, будем мы охотиться или уже обороняться.

Я хмыкнула, резко затягивая пояс на его халате, последний штрих в новой, импровизированной униформе. Глупый жест. Но в нём была своя логика: затянуть потуже, собраться, превратиться из того, кем была минуту назад, в то, что нужно сейчас.

— Охотиться, — выдохнула я, — Обороняться поздно. Он уже здесь. И убил нашу нить. Значит, выкуриваем. Лично.

Его губы,сурово сжатые в тонкую линию, дрогнули, выдавая не улыбку, а скорее, признание. Почти гордость. Та самая смесь восхищения и ужаса, с которым он смотрел на меня с первого дня.

— Мне уже начинать жалеть Зарека? — спросил Аррион, в его низком голосе звенела та же сталь, что и в моём.

Я прищурилась, чувствуя, как ярость внутри кристаллизуется в нечто острое, точное и почти весёлое.

— О да, — протянула я, и мои губы растянулись в оскал, который наверняка был уродлив и прекрасен одновременно. — От моего плана у него не только штаны спадут. Я лично позабочусь, чтобы зубы выпали. Все. Чтобы не мог больше шептать свои пакости в чужие уши.

Аррион фыркнул. Коротко, хрипло, почти против воли. Звук был похож на треск льда под тяжестью.

— Жестоко. Эффективно. Моя стратег, — кивнул он, и в его синих глазах мелькнуло то самое холодное восхищение, которое заменяло ему аплодисменты. — Тогда нам пора. Обсудим детали… лишения зубов.

Он развернулся, его пальцы сомкнулись на моём запястье уже не как на хватке, а как на союзническом рукопожатии перед боем, и потянул за собой, не к выходу, а вглубь апартаментов, через потайную дверь, что вела прямо в его кабинет.

— Иди. Прими душ, переоденься, — голос звучал уже откуда-то впереди, — Лира уже ждёт в твоих покоях. Позавтракай. Ровно через час — здесь. Когда будут факты, будем строить стратегию.

Дверь распахнулась, и нас обоих накрыло другим воздухом. Резким. Чистым. Неумолимым, как сам его хозяин. Его мир. Мир расчёта. Кабинет. Огромный, погружённый в полумрак, с громадным столом-цитаделью, заваленным картами и свитками, и высоким окном, в которое лился бледный, безжалостный свет утра, словно выискивая слабину в обороне.

Не останавливаясь, он провел меня через кабинет. Босые ноги ступали по ледяному паркету, по шкурам невиданных зверей, чья смерть теперь казалась незначительным эпизодом.Резкий поворот, рывок к другой двери, удар плечом, и створка отъехала, подставив нас под круглые глаза Лиры с подносом.