Книга Подарок для Императора, страница 192 – Алиша Михайлова

Из-за её гребня донёсся его голос, ровный и холодный, но с лёгкой, едва уловимой хрипотцой:

— Юль... Не лезь в самое пекло. Я не вытащу. Я не переживу. Бей с фланга. Пожалуйста.

В его голосе не было приказа. Была тихая, леденящая душу арифметика потерь, которую он только что провёл у себя в голове. И решение — не геройствовать, а сохранить меня любой ценой. Даже ценой своей гордости. Даже этим шёпотом «пожалуйста».

И я послушалась.

Впервые с того момента, как попала в этот проклятый замок. Не потому что «так надо» или «он император». А потому что поняла. Прямо кожей, рёбрами, всем нутром поняла: если я сейчас не послушаюсь, если полезу в эту чёрную пасть геройствовать — его рассудок не выдержит. Он и так висит на волоске, этот его ледяной, надменный, невыносимо дорогой рассудок. И я не хочу быть причиной, по которой он окончательно поедет кукухой. Уж лучше я сама.

Пока его щит звенел под давлением, я, закусив внутреннюю ярость и любовь к прямому пути, рванула не напролом. В обход. По дуге, используя ледяные выступы на полу как трамплины.

«Ладно, индюк. Только для тебя. Только в этот раз. С фланга, так с фланга. Но доберусь-то я до него всё равно.»

Зарек, сосредоточенный на пробивании защиты, на секунду потерял меня из виду. И увидел, только когда я была уже в двух шагах. Его глаза расширились. Он резко сменил цель — чёрная волна сменила направление, ударила в меня. Но было поздно.Я нырнула под неё, вложив в уклон весь импульс бега, и оказалась прямо перед ним.

— ТАНЦЕВАТЬ ЗАХОТЕЛ, КАСПЕР? — прошипела я. — ДЕРЖИ ПАРТНЁРА!

Правый прямой — не в солнечное сплетение, а чуть ниже, в самое мягкое подрёберье. Кулак в перчатке ушёл глубоко, встретив хрусткий, податливый хрящ. Он аж подпрыгнул на носках, глаза вылезли из орбит, и из горла вырвался не крик, а булькающий всхлип. Воздух.

Пока он давился, скрючившись, я, не давая опомниться, вкрутила левый хук в уже травмированные рёбра. Чувствую, как под перчаткой что-то поддалось и провалилось с глухим, влажным щелчком. Идеально. Зарек начал падать вбок, и я добавила правый апперкот снизу вверх, в подбородок, ловя его падающее тело.

Раздался глухой, сочный щелчок челюсти. Голова его дёрнулась назад, брызнула слюна с кровью. И всё.

Он не просто отлетел. Его отшвырнуло, как тряпичную куклу. Он врезался в стену чуть левее, чем в прошлый раз, и осел на пол, не сползая, а рухнув бесформенной кучей. Воздух выходил из него прерывистыми, хрипящими порциями. Казалось, сейчас он просто потеряет сознание от боли. Но нет — в его глазах, помутневших от шока, зажёгся последний, угасающий огонёк ярости. Он прижал ладонь к груди, пальцы начали выводить в воздухе дрожащий, но стремительный знак. Из его окровавленного рта потекли хриплые, пугающе быстрые слоги — не шепот теперь, а проклятие нараспев. Воздух вокруг его пальцев сгустился в черновато-багровый туман.

Вот же упрямый гад! — мелькнула мысль.

У него ещё есть силы на финальный выпад. Как тот боксёр на последнем издыхании, который всё тянется за своим коронным хуком, хоть и стоит на ватных ногах.

Я стояла над ним, тяжело дыша, чувствуя, как ноют костяшки в перчатках. Моя рука инстинктивно полезла в карман — привычка искать платок, чтобы вытереть пот. И наткнулась на холодный, гладкий фарфор.