Книга Подарок для Императора, страница 61 – Алиша Михайлова

— Он бежал от паники, — произнёс Аррион ровно. — К старшему по званию. К символу порядка. Это естественно. Виктор был ближайшим авторитетом в той комнате.

— Ближайшим…, — я повторила, давая слову повиснуть в воздухе. — Или единственным, кто мог… понять?

Наступила тишина. Аррион не шелохнулся, но в его позе что-то изменилось — будтолёд под ним стал тоньше.

— Что ты хочешь сказать, Юлия? — спросил он очень тихо.

Не «кошечка». Не «загадка». Юлия. Это было серьёзно.

— Я хочу сказать, что твой командор сегодня смотрел на этого мальчика не как на провалившегося убийцу. А как на… провалившийся щит. Как на что‑то, что вот-вот упадёт и разобьётся, обнажив то, что должно быть скрыто. И он ударил его не чтобы наказать. А чтобы заткнуть рот.

Я выдохнула. Сказала. Груз подозрений, копившийся с утра, наконец сдвинулся с места.

Аррион поднялся. Не резко. Медленно, будто поднимая на плечи невидимую, неподъёмную тяжесть.

— Ты предлагаешь мне заподозрить в измене человека, который множество раз спасал мне жизнь, — произнёс он без интонации. — На основании взгляда. И жеста испуганного мальчика, который уже ничего не помнит.

Это был не вопрос. Это был приговор моей догадке. Но в его глазах не было гнева. Только лёд — ровный, гладкий, непроницаемый, за которым что-то невыносимо сдвинулось.

— Я предлагаю, — сказала я, глядя ему прямо в глаза, — Что щит, который ты считал самым прочным, мог дать трещину. И если это так, то тебе нужно это узнать первым. А он… — я кивнула в сторону, где в воображении стояла Башня Молчания, — Он всё ещё может что‑то знать. Только мы спрашиваем его не о том.

Аррион молчал, казалось, вечность. Потом его взгляд упал на моё плечо, на синяк под тонким шёлком.

— Хорошо, — наконец сказал он, — Пойдём. Спросим по‑твоему. Но, Юлия… — он сделал шаг ко мне, и его голос опустился до опасного шёпота, — Если ты ошибаешься, ты ставишь под удар не только себя. Ты вбиваешь клин между мной и позвоночником моей империи. Ты уверена, что готова держать удар, если этот клин выбьют обратно?

— Я всегда готова к удару, — парировала я, не отводя взгляда. — А вот готова ли твоя империя к предателю в своей спине, это вопрос к тебе....

Напряжённая тишина опустилась между нами, густая и тягучая, словно расплавленная смола. Мне показалось, что вот‑вот он развернётся и уйдёт, оставив меня наедине с моими опасными догадками. Но...

Вместо этого он шагнул ко мне. Ещё один шаг. Его взгляд, тяжёлый и пристальный, скользнул по моей фигуре и замер на левом плече, там, где тонкий шелк ночнушки уже не мог скрыть смутный, начинавший синеть отпечаток. Отпечаток грубых пальцев Виктора.

Аррион поднял руку. Его пальцы, обычно такие твёрдые и уверенные, теперь замерли в воздухе в сантиметре от моего плеча, будто опасались причинить боль. Затем всё же коснулись. Легко, почти невесомо, точно над тем местом, где пульсировала острая боль. Касание было настолько осторожным, что я ощутила не давление, а лишь прохладное прикосновение его кожи.

— Болит? — спросил он глухо, не глядя мне в глаза.

Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что на миг я лишилась дара речи.

— Да, — наконец выдохнула я. — Чертовски болит. Как будто Виктор вложил в захват весь свой идиотизм.

Уголок его губ дрогнул, но настоящей улыбки не получилось. Его пальцы по‑прежнему лежали на моём плече, недвижимые, словно изучали карту боли через тонкий барьер ткани.