Книга Подарок для Императора, страница 79 – Алиша Михайлова

— Остановился? — моя рука под его ладонью сжалась ещё сильнее, впиваясь в ткань его рубашки. — Ты сбежал. Испугался, к чему это приведёт.

В его глазах что-то рухнуло. Маска холодного аналитика разбилась вдребезги, и сквозь щели хлынуло то самое, дикое и первобытное, что я видела... вчера, лишь мельком. Он рванулся вперёд, и в следующее мгновение моя спина с глухим стуком встретилась со стволом старого платана на краю площадки.

Воздух вырвался из лёгких. Он был повсюду.., его тело, его руки, упёртые в кору по бокам от моей головы, его взгляд, прожигающий насквозь.

— Испугался? — его голос был низким, хриплым от сдерживаемой ярости. — Я испугался за тебя. Потому что если бы я не остановился вчера, сегодня ты не смогла бы поднять руку. Не для удара. Чтобы попросить воды.

— Не надо былобеспокоиться, — я попыталась вывернуться, но это было безнадёжно. — Я крепкая. Выдерживаю больше, чем ты думаешь.

— В этом я не сомневаюсь, — прошипел Аррион, и его губы оказались в сантиметре от моих. Дыхание смешалось, горячее и прерывистое. — Я сомневаюсь в себе. Потому что вчера я хотел не научить тебя уроку. Я хотел стереть. Впечатать в ту дверь так, чтобы ты забыла, как дышать без меня. И это… — он выдохнул, и в выдохе слышалось что-то вроде отвращения, — ... Это непозволительная слабость для императора.

Признание повисло между нами, тяжёлое и жгучее, как расплавленный металл. Оно обжигало сильнее любого оскорбления. И в этом обжигающем свете я вдруг увидела то, что раньше упорно отказывалась замечать.

Он показал свою слабину. Добровольно. Без прикрытия.

Это было не просто признание. Это был провал в его броне. Трещина в ледяной маске.

И вдруг, словно нокаутирующий удар, пришло осознание: мы оба проигрываем в этой игре. Он — теряя контроль над собой, я — растворяясь в собственных чувствах. И в глубине этой трещины мы неожиданно оказались равны: уязвимые, обнажённые, невыносимо близкие — ближе, чем когда‑либо прежде.

И тогда во мне что-то переключилось. Паника, стыд, ярость — всё сплавилось в одно, острое, как бритва, чувство. Не торжество. Нет. Азарт. Чистый и беспощадный. Если это битва на взаимное уничтожение, то я буду биться до конца.

— Какая жалость, — моя свободная рука медленно поднялась и вцепилась в тёмные волосы на его затылке. Я не притягивала его. Я держала. Намеренно удерживая его в той самой дистанции, которую он всегда сам контролировал. Отбирая у него это право. — А я как раз обожаю непозволительные слабости. Особенно в сильных противниках... — я позволила губам растянуться в медленной, вызывающей улыбке, чувствуя, как его тело напряглось в ответ под моими пальцами, будто пружина, готовая сорваться. — Они делают победу… слаще.

Император замер.

Наступила полная, ледяная тишина, нарушаемая только прерывистым стуком нашего дыхания. В его глазах бушевала буря — гнев от потери контроля, шок от дерзости, и под всем этим, тот самый, тёмный и бездонный голод. Я видела, как его челюсть напряглась, скулы выступили резче.

И он начал движение.

Медленно, с невероятным усилием, как будто каждую миллисекунду преодолеваяневидимое сопротивление, он стал склоняться ко мне. Это не был порыв. Это было решение, принятое всем его существом и исполняемое через силу. Его взгляд приковался к моим губам, и в нём не осталось ничего, кроме этого голода и яростной решимости ему поддаться.