Книга Злая королева причиняет добро, страница 38 – Диана Дурман

У меня живое воображение – видимо, поэтому я так легко придумывала цветочные композиции. И по той же причине после слов Элиаса я сразу представила одинокого мальчика, которого отчим муштрует в угоду родной дочери. Пока её наряжают в платья, холят и лелеют, старший сын почившей жены осваивает опасное ремесло, чтобы в будущем стать полезным такой избалованной особе. Образ получился настолько чётким, что внутри меня вспыхнула злость.

– Он… всё ещё жив? – вырвалось у меня, хотя я едва осознавала, что спрашиваю. Руки сами сжались в кулаки.

Уточнять, кто именно не пришлось. С нескрываемым любопытством наблюдая за моей реакцией Элиас ответил:

– Нет. Новая жена моего приёмного отца отравила его, и тот скончался несколько лет назад.

– Жаль, – прошептала я, и тут же добавила: – Лучше бы он жил, чтобы его можно было проклясть. Так бы он долго страдал, имея возможность осознать свою жестокость.

Тихие слова упали как булыжник в болото. Пока где-то вдалеке ухал филин до меня медленно доходило. Всего лишь одна вспышка злости и я… спешу походить на Хильду.

Мы какое-то время помолчали и Элиас, вместо осуждения или горячей поддержки жестоких слов, коротко спросил:

– Почему? Чем он это заслужил? – низкий голос был ровным, будто мы говорилио погоде.

Слова о проклятии вырвались сами – будто кто-то другой говорил моим голосом. И самое страшное. Я чувствовала, что не хочу брать их обратно.

Стоило бы сказать, что гадкие слова слетели сгоряча, или вообще соврать, будто пошутила. Однако отчего-то под пристальным взглядом тёмным, как укрывшая нас ночь глаз, этого делать не хотелось. Так что, набравшись смелости, я решила отстоять настолько ведьминскую позицию:

– Потому что нельзя навязывать ребёнку судьбу, не спросив его мнения.

– А вдруг меня всё устраивает? – снова спросил Элиас мягко мне улыбаясь. Однако эта улыбка казалась самой неестественной из всех, показанных до этого.

Немного подумав, я с уверенностью припечатала:

– Тогда ты не сказал бы, что выбор сделали за тебя. Счастливые дети так не говорят.

В ту ночь больше не было никаких откровений. Элиас после сказанного о чём-то глубоко задумался, а затем, расправившись со своей уже порядком остывшей порцией рыбы, исчез в ночи, пообещав снова заглянуть.

Отложив исписанную стратегией грядущего добра дощечку, я подошла к небольшому вытянутому подобно стреле окну. За ним стелился лес: тёмный, дремучий, опасный. Будто громадный зверь он притаился между гор, даря нам самое надежное убежище. И где-то там блуждал мужчина, количество вопросов к которому становилось всё больше.

***

Моя жажда завалить охотника новыми вопросами, в итоге трансформировалась в допрос для призрака. Однако перед этим весь следующий день был потрачен на подготовку к оному.

Я придумала предлог: зелья для укрепления духа. С ними можно будет чаще вселяться в Аннику и меньше тратить сил на восстановление.

Пальцы сжались в кулак до боли – не от злости, а от странного, липкого восторга. Лгать стало так просто, будто я всегда умела. Как будто этот мир точил меня под себя, как ключ под замок. И самое страшное… что мне это начинало нравиться. Может, мне соврали, пути назад нет, и я становлюсь частью этого мира? Даже думать о таком страшно.

Зато благодаря освоенному навыку лжеплетения мне удавалось свободно рыскать по башне, не вызывая подозрений со стороны призрака. Благо Хильда будто специально – а может, так и было – разложила ингредиенты по разным частям её мрачного дома. Где-то травы лучше сохли, где-то наоборот быстрее ферментировались, а где-то было идеально темно для их хранения. Так что без проблем обойдя все, даже самые пыльные чуланы, я завершила подготовку.