Книга Злая королева причиняет добро, страница 75 – Диана Дурман

«Хелена…» – имя пронеслось в мыслях, словно последний луч света перед неминуемой бурей. Он видел её такой – с глазами, полными доверия, с неловкой улыбкой, когда она пыталась справиться с магией, не понимая, что именно её доброта постепенно преображала чащу вокруг. И теперь кто-то собирался вычеркнуть её из этого мира. Без суда. Без права на защиту.

На месте, где раньше были ядовитые травы или колючки, стали появляться побеги цветов. Однако Хелена так занята своими мыслями и переживаниями, что даже не обратила внимание, как всё вокруг неё успело преобразиться. А ведь главная воля магии проста – дать своему магу то, в чём он больше всего нуждается.

Если ведьме нужен яд, рядом начнут расти белладонна, аконит или белена. Вряд ли рядом с такой колдуньей станут распускаться одуванчики, душица и шиповник. И теперь Элиас жалел, что сразу не рассказал об этом Хелене. Его привитая осторожность, привычка всё проверять на деле, а не верить словам, сыграли с ним злую шутку. Ведь иначе он мог дать своей колдунье ключ ко всё ещё дремлющей в ней магии.

Граница чащи показалась через бесконечно долгий отрезок времени. Ночь ещё не спешила сменять день, но уже под темными сводами Элиас мог использоваться магию. Так мана расходовалась меньше и ему хватит ее не только чтобы быстро и без проблем добраться до башни, но и одним взмахом руки оторвать голову подосланного к Хелене убийцы.

Взмыленный конь остался позади, а под сводами вековых деревьев заскользила тень. Проносясь мимо дремлющих тварей, едва касаясь толстых веток и бесшумно сливаясь с туманом в низинах. Благодаря этому тень оказалась рядом с башней в считанные минуты. Однако было поздно.

Ноги подкосились, едва Элиас ступил на плиты перед мрачным домом возлюбленной. Время замедлилось – будто вся чаща задержала дыхание. Перед ним замерла Хелена: ее серебряные волосы, обычно струившиеся, как лунный свет, спутались, а в глазах читалось то, что он боялся увидеть больше всего – немой ужас. Кинжал убийцы сверкнул – короткий, холодный блеск, как вспышка молнии перед громом, заставляя кровь Элиаса застыть в его жилах.

Вокруг валялись тела нечисти,изуродованные, словно разорванные куклы, которые до последнего защищали госпожу. На земле – борозды от когтей и обломанные ветви, будто лес тоже сражался за свою ведьму.

Хелена же замерла, будто скованная чарами времени. Безупречное черное платье было изорвано, а серебряные волосы спутались, словно паутина, оплетающая лицо. Но страшнее всего – её глаза. Широкие, бездонные, они смотрели прямо на убийцу, словно всё ещё не веря, что тот пришёл именно за её жизнью. А потом сталь с хрустом устремилась к ребрам.

Ничто не остановило удар – точный, сильный и нацеленный прямо под сердце, туда, где у магов находился источник их жизни. Кончик лезвия уже вонзился между ребер, уже разрывал ткани, и Элиасу показалось, что его собственное сердце разбилось, отдавая эхом лязга ломающегося металла.

В ушах зазвенело. Время замедлилось. Даже воздух, наполненный пыльцой раздавленных цветов, казался густым, подобным смоле. Запах крови смешался с ароматом увядающих цветов – сладкий и одновременно гнилой, как сама чаща.

Впервые за всю жизнь Элиас ощутил магию не инструментом, орудием, что прятался внутри него, а как внутренний голос. Не думая, он хотел броситься вперёд – но тело не слушалось, будто парализованные ужасом мышцы удерживали его, не желая отпускать, пока магия внутри него повторяла лишь одно слово: