Книга След Чайки, страница 137 – Броня Сопилка

Ну вот снова.

Хорошо, хранитель отреагировал вовремя, пристукнул голодного духа, решившего испить вкусной чистой силы.

– Не убивай его! – взмолилось Сокровище. Но Эр-Шарвряд ли бы стал её слушать, если бы не придумал, как можно использовать ещё не успевшего свихнуться духа, чтобы порадовать девчонку и защитить её.

Эр-Шар привязав меня к Эвелин в качестве хранителя, дал её то, чего девушке не хватало.

Прав был тот экстрасенс, Эви почему-то была лишена части души – своего таланта, своего хранителя. Невезучая Эви была обречена. Рано или поздно эрх не уследил бы за ней – и она бы погибла, тем более, что она стремилась к этому. Дав ей хранителя, он спас её. Да и меня тоже.

Вот только хранитель Эр-Шара – та самая птица, чайка, клюнувшая меня в лоб при первой встрече, – остался жутко недоволен.

И вообще с этой чайкой отношения у меня не заладились с самого начала.

Эр-Шар лишь посмеивался над нашими потасовками, в которых мне вечно доставалось на орехи. Птица была просто огромной, если сравнивать со мной – мелким рогатым бурундучком, – и прямой удар её клюва с легкостью отправлял меня во тьму небытия (точней, заставлял растворяться в теле Эви).

Но и я не оставался в долгу, развлекаясь тем, что выдёргивал перья из птичьего хвоста. Вряд ли это было больно, перья всё равно тут же исходили туманом, но видимо очень страдала её гордость – и чайка славно бесилась и кудахтала всполошенной курицей. Я довольный прятался к Эви, а она хлопала в ладоши и злорадно поглядывала на эрха. Чайка от этого злилась ещё больше, но Эр-Шар, не выражая эмоций, удалялся с обиженной птичкой на плече.

Я думаю, Эвелин так и осталась ребёнком. Сбежав от мира в попытке спасти его от себя – она прикинулась взрослой, лишила себя детства и простых детских радостей. И вот явился тот, кто мог подарить ей радость, но он не озадачился такой мелочью. Зато подарил в полной мере горечь, ужас и ненависть. К себе в том числе.

Ну вот, снова отвлекаюсь.

Не представляю, вообще, как выжили (не выжив из ума) Док, Ники с Владом, Глинка и Шера со всей крысявочной стаей, когда я в порыве вернувшейся памяти делился с ними видениями своего прошлого. Они же тогда лились бурным, взбитым в пену потоком: вот я вижу руку Эви, протянутую ко мне, а вот мы уже летим с Эр-Шаром над миром. Вот собрание первых магов, решающее проблемы выживания, а вот – на тебе! – яростная страсть Эви и эрха, с рычанием и словами жаркой ненависти, и поцелуями-укусами, коей я бывал подневольнымсвидетелем и чуть ли не соучастником. И хорошо, что чувство смущения у меня атрофировалось ещё тогда, в далёком-далёком прошлом.

После всего этого шквала видений я спал почти неделю. Шера уже места себе не находила – разбудить меня не удавалось, и она переживала, что я впал летаргию, как Шеннон. Кстати, может потому он и провалялся столько времени в забытьи, что попал под раздачу моих воспоминаний. Да и ректор со скитальцами, и Глинни – тоже очень вымотались, и ещё долго не могли прийти в себя.

Не каждый день выпадает возможность стать свидетелем конца и начала времён.

Зато после этой странной – зримой – исповеди отношение людей ко мне полностью переменилось. Со мной теперь считались, со мной советовались, мне доверяли важные поручения, вежливо обращались на «вы». Все кроме ректора, конечно.