Книга След Чайки, страница 149 – Броня Сопилка

– Я потомок Авося, – Шеннон упорно разграничивал свою прошлую ипостась и себя нынешнего. – Тебе ли не знать, что их единственный с Эвелин сын погиб по глупости собственного отца.

Я стукнул себя по лбу, вспоминая о судьбе Нерхаша.

– Первый монарх Сейнаританна, кстати, не просто Риниган, а ещё и Эршар, – в голосе бывшего бога чудилась насмешка над самим собой, – был ребёнком сына Авося от Исихии и дочки Сандары и Хелио. Именно Сандаре – Хикари Хошино – монарший род обязан восточными чертами, от которых, впрочем, Лилуш тер-Риниган и я не взяли ничего. Кроме цвета волос, разве что.

– Погоди… – созрел на вопрос и Док, но вдруг замялся с обращением к великому внуку, словно только что осознал, что перед ним сам Безымянный: – Погодите, вы… сознательно возродились в моем внуке?

– Я сознательно возродился в одном из потомков Авося. Их, подходящих по моменту рождения, было восемнадцать. Из которых тринадцать – в семьях бездарей, носивших в себе капли крови, когда-то спасшие их от вырождения. Мог родиться и праправнуком Левадиса. Вы о нём слышали, я думаю. Монарх возлагает на него большие надежды. Но это хорошо, что я оказался сыном Марины. Она мне нравилась.

Я не удержал нервный смешок, так дико это прозвучало. Впрочем, зацепило только меня и может быть Шеру, прагматичный Док не отвлекался на мелочи вроде этой, и спрашивал по существу:

– Вы что, следили за всеми нами? Но как? Вы ведь… считается, что вы покинули мир, проще говоря, умерли, ещё пятьсот лет назад.

– Думаю, ты слышал о слепом Хансу? – вопросом на вопрос ответил Шеннон.

– Этот выживший из ума старик, первый бхаката? Это были вы?

– Это был Хансу. Он бродил по миру, знакомясь с ним изнутри, наблюдая доброту и злобу, радости и печали людей, он осознавал человечность, которой лишился Авось ещё до прихода в этот мир. С Хансу путешествовала чайка, наблюдавшая за ним. И он старался делать добро, в надежде заслужить прощение.

– «И всегда спрашивал свою птицу, хорошее ли дело совершил», – похоже, Док цитировал по памяти строки из преданий о Первом Бхаката.

– Да. Причём там прямым текстом сказано, что первым странником-бхаката был Безымянный. И одежды бхаката всегда содержат лиловый, и символ их – профильстарика с птицей на плече.

– Но, кто же мог знать, что это не красивая выдумка?..

Да уж… кто вообще мог интересоваться преданиями каких-то не от мира сего бродяг. Удивительно, что Док хотя бы их читал. Впрочем, он за свою жизнь перечитал тысячи книг.

– Пребывая в образе Хансу, я многое осознал, хотя до этого считал, что больше знать уже нельзя. А ещё я многое вспомнил. Даже то, чего, казалось, не было никогда. Я вспомнил прошлые жизни, и первую нашу встречу с Лин. Я ведь не один раз встречался с ней, вы же догадались уже?

Мы вразнобой покивали, хотя тот объем информации, что свалился на нас в одночасье, не давал нам времени всё осмыслить.

– В первую встречу я убил её, сжег своими руками…

Шера ахнула, а у меня в памяти снова вспыхнули языки пламени, виденные Эви прежде, чем она принесла свою жертву.

– Да. И тогда она тоже… звали её иначе – Сигаалль, ведьма с золотыми глазами, перевернувшая мою душу… тогда она тоже принесла себя в жертву, очищая мой мир от скверны. В нём она стала святой Сигалин, и её до сих пор почитают. А я… я погиб в скором времени… А ещё Сигаалль отдала мне тогда своего Хранителя – чёрного жуткого монстра, оказавшегося белой чайкой.