Онлайн книга «След Чайки»
|
Довольно тихо, но без неуверенности. Для того, кто не играл сотню лет у рыжего неплохо получалось. Девчонки затаили дыхание, Зорхир прищурился и склонил голову набок, словно впервые увидев или почуяв от него угрозу. У меня, как ни странно, было схожее ощущение. Хотя, возможно, только меня оно и посетило, а на водника я наговариваю. Но то, как пожирала Йожика глазами моя Мурхе, меня однозначно нервировало. Впрочем, я забыл обо всех нехороших мыслях и подозрениях, когда он запел. Хрипловатый и тихий голос вплелся в музыку, как лента в узор. Серый дым… В облаках Нет луны Солнца нет Потерялся весь свет В этих серых клубах В нем рождается страх В нем тоски колыбель В нём из горя метель Из потерь океан Но утихнет метель и осядет туман… Странные слова, рваный ритм, необычный тембр, пробирающий до мурашек… Всё это вызывало неоднозначные чувства: от дикой необъяснимой грусти до какого-то совсем уж иррационального, но безграничного счастья. …растворившись в ночи И кричи не кричи И тоскуй или плачь Но ты сам и палач И спасительный свет Ничего в мире нет Только дым полон сил И неведомых слов В нем танцует любовь И щебечет апрель. Он погост для миров… Он миров колыбель… Серый дым… По сути это не было песней, так – обрывки фраз, оплетенных музыкой, но они врывались в сердце, минуя разум, пробирая до дрожи смесью безнадеги и всеобъемлющей веры в чудо… – Откуда эта песня?! Мы все вздрогнули, освобождаясь от наваждения, а Йож прижал струны ладонью и тряхнул головой. Скитальцы стояли там же, где мы их видели в последний раз, Влад обнимал жену сзади, и в глазах её блестели слёзы. Песня рыжика очень живо напомнила об участи, постигшей мир Ники. – Откуда эта песня? – повторила она дрожащим голосом. Йож пожал плечами. Немного виновато пробормотал: – Не знаю. Я вообще не помню песен, сто лет же не играл. Так… что в голову пришло. Я не хотел… Ворон сверлил горе-менестреля недобрым взглядом, гласившим: «Как смел ты, ничтожный, опять расстроить мою жену? Зарою! Или заклюю!» – Или что-то другое, но точно в этом ключе. Ники оглянулась на мужа, словно почуяв этот посыл, и успокаивающе накрыла его ладонь своей. – Знаешь, мне кажется, эта мелодия сопровождала меня в походе по моему мёртвому миру, – Ники смотрела в огонь, и я боялся представить, что она там видит. – Я даже слова некоторые помню, правда, в основном, «и кричи не кричи или плачь, ты палач». Я слышала в ней обвинение в мой адрес, ведь это я сама покинула мир, и ничего не сделала для его спасения, хотя уже тогда обладала немалой силой. Эту песню я считала «Гимном смерти» и боялась, что просто умру, если услышу её снова. – Влад сжал жену покрепче, опасно сверкнув глазами на мальчишку, но Ники снова коснулась руки мужа, успокаивая. – Но сейчас я поняла, что у неё другое имя… это «Песнь души мира»… Этот серый дым – это она и есть – душа мира, перерождающаяся восстающая из пепла, как феникс. Теперь я уверена, это знак, что у нас всё получится, – она откинула голову на плечо мужа и коснулась губами его шеи. И я совершенно уверен, что она вовсе не о поисках моего тела говорила, и что эти поиски на фоне её печалей такая, в сущности, мелочь… Рыжий после этого странного случая отложил было гитару, но дамы, в том числе, и сама Ники, настояли на «продолжении кансерта». При этом мужскую половину компании, не считая ставшего вдруг причиной восхищенных девичьих вздохов Йожика, заставили готовить шашлык. |