Книга След Чайки, страница 36 – Броня Сопилка

– Абалдеть, – совсем не аристократически выдохнул ри-Зорхир. И я, пожалуй, был с ним согласен.

– Не скажу, что аннатурмит лучше обычного мяса, но Ники предпочитает его.

– А нечего зверей убивать, – пояснила скиталица свою позицию, отвлекаясь на миг от приобщения к «прекрасному».

– Заядлый пацифист, однако, – шепотом признался Влад, покосившись на жену.

– Я всё слышу…

– А еще у неё глаз, как у орла, и нюх, как у собаки.

«Кое у кого тоже хороший слух, мысли за двадцать шагов слышит, – подумал я. – Но на меня этот кое-кто даже и не взглянет», – скрипнув зубами от досады, я прогнал непрошеную мысль, сосредоточившись на рассказах Ворона и невероятных, навевающих дикую ностальгию ароматах жарящегося мяса. Костёр, разведенный ребятами, пока нас не было, поугас, толстые ветки превратились в угли, и тихий завораживающий танец саламандр давал ровно столько жара, сколько нужно для равномерной прожарки мяса.

Рядом со мной материализовался Лисс, вывалил розовый язык и уставился на эту прекрасную картину. Тан я заметил не сразу, она улегласьпод боком у Лисса, прямо под моей веткой. И на огонь она не смотрела, лишь изредка ворчала и покусывала друга за хвост.

Три первых вертела уже расположились на невидимом магическом очаге, и даже успели покрыться прозрачным блестящим жирком. И первые его капли падали вниз, а саламандры с жадным шипением и вспышками набрасывались на поживу.

– Так, кое-чего тут всё же не хватает, – Влад потер ладони и снова запустил руки в неведомые яви, чтобы извлечь бутыль темно-зеленого стекла с загадочно-тёмным содержимым.

– Как вы это делаете? – созрел очередной вопрос у Зорхира.

«Хороший вопрос», – мрачно похвалил я. Впрочем, меня никто не услышал. Вообще никто. Замечательно просто! Но – вернемся к хорошему вопросу.

Умение частично проникать в другой мир, причем, теперь было совершенно ясно, что Влад действует не наугад, а с полным сознанием дела, – это что-то из разряда ненаучной фантастики. О таком я если и слышал, то в детских сказочках.

Нет, работать с подпространством мы умеем. Пространственные карманы, как в злосчастном сейфе, едва не сведшем с ума невезучего Босяру, мы творим с незапамятных времен. Это не просто, но справляются с задачей даже некоторые студенты, из особо одаренных. Мира, например. Её рюкзак, несомненно, имеет выход в подпространство. Да и Мурхина котомка с некоторых пор вызывает у меня определенные подозрения, мелковата она для её любимой снаряги с верёвками, а в то, что девчонка её бросила в музейной подсобке, я не верю.

Подпространство – это тоже в некотором смысле алямрем, иная явь. Но не совсем. Вернее прозвучит здесь слово «недоявь». Или «недомир». Инертные, не голодные и не богатые силой просторы, они не могут ни дать энергии, ни взять её. Не потому, что магический фон там равен нашему, отнюдь. Его там нет вовсе. В магнаучных кругах до сих пор ведутся споры, о причинах такого состояния недоявей. Я склонен верить, что в эти пространства не вложена душа. Вот как раз и Ники о ней сегодня вспоминала, о душе мира.

Так вот, раньше я подозревал, что Влад добывал снедь из недояви, устроил там склад, и впечатлял наивных деток. Но чем дальше, тем меньше это было похоже на работу с подпространством. И я приготовился услышать ответ на очень занимательный вопрос, для нас это было бы прорывом для науки и магии, куда там телепортам.