Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 2, страница 110 – Ната Лакомка

Вернее, отправились мы на виллу «Мармэллата». Марино считал, что в ближайшее время мне лучше пожить там. Так безопаснее.

Я тоже так считала. К тому же, мне не терпелось вымыться в бане, переодеться в чистое, нормально поесть и нормально выспаться в нормальной постели. И чтобы рядом со мной выспался мой муж.

Муж! Муж – синьор Марино Марини. А я теперь – синьора Аполлинария Марини. Как это красиво звучало! Как самое трогательное и проникновенное стихотворение.

Только вряд ли этой ночью мы сможем выспаться, если ляжем рядом…

Когда дорога повернула на виллу, и до неё осталось всего шагов триста, я вытянула шею, тревожно вглядываясь вперёд.

– А это что такое?!. – спросила я. – Меня чуть больше недели не было…

Сад, который я оставляла зелёным, со спелыми грушами, апельсинами и прочими фруктами-ягодами, сейчас выглядел так, будто пережил пару месяцев жестокой засухи. Даже кроны деревьев пожелтели и поникли, что уж говорить о кустарниках. А зелёная изгородь по границе усадьбы прекратилась в чёрный, почти обугленный сухостой с торчащими колючками.

– Что происходит?!. – я спрыгнула с лошади сама, не дожидаясь, пока Марино поможет, и побежала к вилле.

Ворвавшись заизгородь, я помчалась вокруг флигеля, где сиротливо стояли незажжённые жаровни.

Где-то позади Марино понукал коня идти быстрее, но я не стала ждать.

Поднырнув под сухие ветки, я выскочила на поляну и остановилась, как вкопанная. Вместо моего замечательного, уютного, чудесного домика с террасой и баней стояла прежняя покосившаяся развалюха. Прохудившаяся крыша, разбитые стёкла…

– Да что это с тобой?! – воскликнула я по-русски. – Ты что это?.. Ты как это?..

Марино догнал меня и тоже остановился, внимательно оглядываясь.

– Ничего не понимаю… – я почти плакала. – Что тут произошло?..

Стоявшее рядом грушевое дерево наклонило ветки, коснувшись моего плеча – будто погладило. Я тоже потянулась к нему, касаясь засохших зелёных листочков, скрюченных сучьев.

Под моими руками они зазеленели, распрямились, налились силой, и вот уже перед нами стояла живая, здоровая груша, усыпанная румяными плодами.

– Ты с ума сошёл, так меня пугать! – я побежала к дому, распахнув руки.

Прямо на глазах дряхлый домик преобразился – он встряхнулся, совсем как собака, которая отряхивает шерсть от пыли, и вот уже заблестела на солнце новенькая черепица, отразились бликами стёкла в окнах, На террасе сами собой появились крашеные перила, и дверная ручка повернулась, а дверь сама собой открылась, приглашая войти.

Но я не стала заходить в дом, а подбежала к углу и обняла его, прижавшись щекой к каменному основанию.

– Что устроил, глупыш? – бормотала я по-русски, смаргивая слёзы. – Ты подумал, я тебя оставлю? Да у меня просто дела были… Столько всего случилось… А ты… А ты…

– Невероятно… – услышала я Марино.

Он остановился в нескольких шагах и смотрел то на дом, то на меня, обнимавшую угол, то на сад, который зеленел на глазах, а под перильцами террасы из земли сами собой выбрызнулись кусты роз, и на них расцвели крупные золотистые цветы. Запахло сладко и нежно, и Марино снял шапку, взъерошив волосы.

– Я бы сказал, что это – чудо, – заявил он очень серьёзно.

– А чем ещё это может быть, по-твоему? – теперь я побежала в дом.

Там всё было, как прежде. Мебель, вещи, шторы – всё на месте, никаких изменений. Печка в бане сама собой зажглась, я погладила тёплую каменную печь и поспешила наверх.