Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 2, страница 119 – Ната Лакомка

Марино вдруг остановился, разглядывая публику у реки.

– Что смотришь? – спросила я.

– На том берегу есть колодец, – сказал он задумчиво, – а на этом нет.

– Тут у многих колодцы во дворах. У маэстро Зино есть…

– А общественного нет.

– Ты к чему это клонишь? – заинтересовалась я.

– Хорошо бы поставить на площади колодец. Даже лучше – фонтан. Как в Милане. Фонтан – безопаснее, чем колодец, и удобнее. Каждый сможет подойти напиться или ополоснуть лицо, не надо ждать очереди, чтобы поднять ведро.

Несколько минут я обдумывала эту мысль, а потом торжественно сказала:

– А ты дело говоришь, синьор Марини. Конечно, сырую воду пить у вас тут – огромный риск, но это лучше, чем пить из канала.

Идея с фонтаном захватила нас. Первым делом мы подсчитали, сколько нужно денег на стройматериал. Требовались камни, канализационные трубы – их нужно было заказывать в Милане, в нашем округе таких мастеров не было. Плюс транспортировка и установка. А кроме специалистов из Милана требовались каменщики, чернорабочие, надо было нанять несколько лошадей и повозок, чтобы вывозить с площади строительный мусор.

Сумма получилась внушительная.

Я бы и призадумалась, но Марино это не остановило.

Он предложил создать городскую казну – из неё будут браться деньги на нужды города. Раньше подобное практиковалось только во время стихийных бедствий или войны, то есть деньги собирали по необходимости, но Марино предложил не ждать, пока угорь свистнет, и всегда иметь под рукой денежную сумму. Идею я полностью одобрила, и от нашей семьи в казну поступили первые пять тысяч флоринов.

Некоторые торговцы, воодушевившись примером, тоже передали кругленькие денежные суммы, но были и такие, кто посчитал устройство фонтана – лишней роскошью. Они даже наняли синьора Обелини, чтобы тот толкнул на площади громкую речь.

Сама я неприсутствовала во время этого выступления, но маэстро Зино (который, кстати, передал четыре тысячи флоринов в городскую казну) расписал мне всё в подробностях.

Синьор Обелини вопрошал: получается, что деньги будут платить самые достойные горожане, а пользоваться их трудами станут все? вся голытьба, нищеброды и прочие лентяи? Ну уж нет. Не для того лучшие люди города трудились, не покладая рук, чтобы потом дарить деньги лентяям!

Ответная речь Марино о том что благоустройство города – это выгода в долгосрочном плане, впервые не подействовала. Богатые лавочники не собирались расставаться со своими денежками. Хватит и налогов в Милан, говорили они. Двойной налог – это противно законам.

В результате удалось собрать только половину требуемой на строительство суммы. Но Марино не унывал. За год-два он планировал скопить денег на строительство. Его назначили хранителем городской казны, и в знак этого назначения он носил теперь чёрно-жёлтое перо на шапке.

– Ах, не хотят тратить деньги на лентяев?! – возмутилась я, когда узнала об этом. – Ну, посмотрим, как эти толстосумы проживут без «лентяев»!

На следующий же день Фалько был внедрён в городскую среду с новой песней. В ней говорилось, что те, кто не хотят проявить милосердие к беднякам, не заслуживают милосердия и от бедняков, и у кого на воротах будет кровавый крест, тем надо торговать в Милан, а не пить кровь из жителей Сан-Годенцо. Помогали Фалько такие же босоногие и горластые мальчишки, которым уже он платил за работу. Мальчишки быстро разнесли песню по городу, а там уже песня сама разлетелась по окрестностям.