Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 2, страница 134 – Ната Лакомка

Наверное, отголоски того времени, когда в этих местах звучала итальянская речь. Язык позабылся, но память о прошлом сохранилась. Или просто так лучше звучит. Марко Векхьо.

Марко…

Я подскочила, как ужаленная.

Марко Векхьо! Морковкины выселки!..

– Изменим маршрут, – сказала я таксисту, когда он вернулся. – Можете проехать поближе к озеру? Я жила здесь когда-то…

Голос у меня дрожал, и водитель посмотрел с беспокойством, но за дополнительную плату повёз меня по дороге вдоль живописных площадок с рядами виноградных лоз.

– Тут хорошая земля, – объяснил мне таксист. – Нет вредителей, растения ничем не болеют. И растёт всё, как заколдованное! Мой брат тоже прикупил здесь виноградник. Но он далеко, вот в той стороне…

– Да, тут всегда всё хорошо росло, – поддакнула я, жадно вглядываясь в окрестности, и пытаясь узнать хоть что-то.

Увы. Мне не удалось найти ни места, где рос мой сад, ни дома с каменным основанием.

Здесь стояли совсем другие дома – чистенькие, ровненькие, с посыпанными песком дорожками, обложенными по краю крупной галькой.

Сухонький смуглый старичок выгуливал собаку возле одного из домов, напивая приятным тенором.

Я поздоровалась, похвалила собаку, и вскоре мы со старичком разговорились. На хорошем итальянском он рассказал, что здесь живут только итальянские семьи. Да, было непросто. Да, всякое было. Особенно во Вторую Мировую. Но если в груди бьётся верное сердце, то ничего не страшно, ничего не страшно.

Он припомнил, что неподалёку от деревни были какие-то римские развалины, но камни растащили местные – в хозяйствевсё пригодится. Последние камни таскали ещё во время Второй Мировой войны. Да, они стояли ещё и во время войны. Вон один из камней – возле дома, у порога.

Спросив разрешения, я подошла к аккуратному домику под зелёной крышей. У крыльца лежал большой, грубо обточенный камень, наполовину вкопанный в землю. Старичок любезно объяснил, что этот камень притащил ещё его дедушка. Внуки хотели выложить двор плиткой, а камень выкопать и выбросить в отвал, но бабушка не разрешила. Считала, что камень охраняет дом от несчастий и бед.

– Так он тут и стоит, синьора, – пояснил старичок. – Столько времени прошло, а он напоминает мне о моём дедушке. Его звали Паоло Фалькони.

– Всё верно, – сказала я, положив ладонь на камень. – Время идёт, всё изменяется. И только камни неизменны.

– И камни меняются, синьора, – засмеялся старичок. – Неизменна только любовь.

Я не стала с ним спорить.

Каменная поверхность под моей ладонью была прохладной. Но сколько я ни шептала по-русски, читая наизусть Пушкина, Лермонтова, Тютчева – камень мне не ответил. И ни одна травинка не потянулась ко мне навстречу. Не заколыхала листиком против ветра.

До Муральто я доехала в мрачном молчании.

То, что дом погиб, я догадывалась. Но убедиться в его гибели было так же тяжело, как узнать о смерти близкого человека. Пусть это произошло много веков назад – всё равно тяжело. Тем более для меня всё это было только вчера. Только вчера я собирала инжир под палящим солнцем… Держала Марино за руку… Слышала его голос…

На набережной я отпустила такси и направилась прямиком к скале. Теперь вокруг был не лес, а парк, и совсем рядом шумел город. На красивой улице располагались открытые кафе, сувенирные лавки, гуляли туристы.