Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 2, страница 136 – Ната Лакомка

Но выводил он именно ту самую мелодию, что когда-то распевал мальчишка на площади… И слова были почти те же самые…

– Sera jette sera jette a la marina,

pe trova na nnamorata,

janca e rossa, janca e rossa aggraziata,

fatta proprio pe sciala

«Однажды я пошёл прогуляться к морю и встретил там девушку, прекрасную, как роза, которая оказалась такой же красивой, и такой же колючей…».

Слова куплетов немного отличались, но припев был тот же, который распевали несколько веков назад люди, жившие здесь.

tiritomba, tiritomba, tiritomba all’aria va.– Tiritomba, tiritomba, tiritomba tiritomba all’aria va,

«Тиритомба, тиритомба… любовь витает в воздухе…».

Слушать это было невыносимо больно. Я пулей влетела в дверь первого попавшегося кафе.

Зазвонил колокольчик при входе, дверь закрылась, песенка осталась снаружи.

– Добро пожаловать в «Пасту с помидорами», синьора, – ко мне вышел пожилой официант со старомодными печальными усами.

Зазвонил телефон, пришлось ответить. Конечно же, мама.

Где я? Что делаю? Всё ли в порядке? Обедала ли? Что у меня на ужин?

– Полина, ты как-то странно со мной говорила, – почти жалобно добавила она. – Но мы же договаривались, что ты побудешь переводчиком…

– Всё в порядке, – ответила я абсолютно чужим голосом, который сама же не узнала. – Не обижаюсь, и прямо сейчас я в кафе. Собираюсь ужинать.

– Полина…

Но я уже сбросила звонок.

Посетителей было мало – всего две парочки, да и те сразу встали и ушли, обсуждая на ходу, куда ещё надо заглянуть и где сфотографироваться. Официант смотрел меланхолично, не торопя меня, будто давал время передумать и уйти. В его взгляде мне почудился укор, и я решила остаться и не смогла ограничиться чашкой кофе, хотя есть совсем не хотела.

– Дежурное блюдо, будьтедобры, – попросила я, отворачиваясь к окну.

Что там было за окном, я даже не видела. И поставила телефон на беззвучный режим, чтобы никто не беспокоил.

Скоро вернусь домой, и всё, что произошло, позабудется. Рано или поздно позабудется. Как сказка. Может, я даже смогу убедить себя, что всё это было сказкой.

– Приятного аппетита, синьора, – услышала я. – Аньолотти в сливочном соусе и панна-котта с апельсиновым вареньем.

Передо мной на столе стояли фирменные блюда остерии «Чучолино э Дольчецца». Нежные пельмешки, политые ароматным соусом, белоснежная башенка десерта под оранжевой шапочкой из апельсинового мармелада.

Вот и всё, что осталось от моего счастья.

Слёзы сами полились. Я не могла их сдержать.

Я заплакала впервые после возвращения в свой мир.

Закрыв лицо ладонями, я ждала, когда официант уйдёт, но почему-то он не уходил. Какое-то время он молчал, а потом сказал:

– Не плачьте. Поверьте, он не стоит того, чтобы вы плакали.

– Он – стоит, – сказала я глухо, в ладони. – К тому же, я плачу не от разбитого сердца, а от воспоминаний.

– Они счастливые?

– Да.

– Тогда зачем вам плакать? – сказал он философски. – Счастливые вспоминания – это гораздо лучше, чем отсутствие каких-то воспоминаний. Поешьте. Вам сразу станет легче.

Он ушёл и вернулся с белоснежной фарфоровой чашечкой на таком же белоснежном блюдце.

– Это подарок от заведения, – сказал он, поставив чашечку рядом с панна-коттой. – Это не кофе, это цикорий. На вкус почти как кофе, но эффект совсем другой. Цикорий успокаивает. И лечит любое сердце. Даже разбитое.