Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 2, страница 26 – Ната Лакомка

Добавьте к этому, что монахи меня больше не беспокоили, что никто не вспоминал о похороненном (наконец-то!) Джианне Фиоре – и можно считать, что Апо легко отделалась.

Правда, от Марино ничего не было слышно, и сам он не появлялся, но я запрещала себе думать о нём. Работа, работа, работа… Это помогало отвлечься. Я вспоминала бабушкины рецепты, придумывала новые, экспериментировала – и все новинки шли на «ура».

Приближалось очередное воскресенье, и я,уже привычно, собрала своё семейство (к которому сейчас прибавились мать и сёстры Фалько) в церковь.

Синьора Симона, появившаяся на вилле бледной, усталой женщиной с распухшими красными от постоянной стирки руками, сейчас выглядела гораздо лучше – посвежела, загорела, на щеках заиграл румянец. Она бодро вышагивала вместе с дочерьми в новых кружевных косынках, купленных на деньги, что я выдала авансом, и выглядела очень довольной.

«А всё не так уж плохо», – подумала я, сидя в повозке вместе с дремавшей тётушкой Эа.

Послушно отсидев утреннюю службу, я уже так же послушно прошла в исповедальню и очень удивилась, услышав совершенно незнакомый голос, который предложил мне облегчить душу и рассказать о грехах.

Это был не синьор Тиберто делла Банья-Ковалло.

Я подавила желание заглянуть в соседний кабинетик. Вдруг там настоящий священник? Ещё обидится. Покаянно отчиталась о злости на жадных клиентов, о раздражении на ленивых работников, на то, что выругалась дважды, когда сломалось колесо на колодце и когда подгорела рыба, которую я готовила к ужину.

Грехи мне милостиво отпустили, ни о чём расспрашивать не стали, и я вылетела из церкви, как на крыльях.

Свобода!..

Неужели, синьор Медовый кот отбыл в Милан? А почему бы и нет? Выяснил, что я ни в чём не виновата, получил по физиономии, подумал и решил, что лучше с Сан-Годенцо не связываться…

– Хорошее настроение? – спросила Ветрувия, посмеиваясь, когда я начала напевать, сидя в повозке.

– Замечательное! – сказала я и тоже засмеялась. – Между прочим, я вспомнила ещё один интересный рецепт, и в ближайшее время мы его опробуем.

– Как хорошо на душе после встречи с Богом! Даже душа поёт, – раздался вдруг голос позади, и принадлежал этот голос не кому-нибудь, а синьору Медовому коту.

Мы с Ветрувией рывком оглянулись, она натянула вожжи, тётушка Эа сонно повалилась на меня и что-то забормотала.

Миланский аудитор восседал на каурой кобылке, прикрывался широкополой шляпой – то ли прятался от солнца, то ли прятал побитое лицо.

Выглядел он уже не так ужасно, как при нашей последней встрече, но ссадины ещё не сошли, да и синяки хоть и поблекли, всё ещё были заметны.

– Что это с вами, синьор? Что с вашим лицом? – неосторожно спросила Ветрувия, открыв от удивления рот.

– Упал, – ответилей аудитор с любезной улыбочкой и обратился ко мне: – Возвращаетесь домой обновлённой и очищенной, синьора?

– Вашими молитвами, – пробормотала я.

Не уехал. Ещё здесь. И неспроста догнал нас.

Я чувствовала, что неспроста.

– Слышал, вы уволили двух отличных работников? – доброжелательно поинтересовался синьор Медовый кот, подгоняя кобылку.

Теперь он ехал вровень с нашей повозкой и явно был настроен поболтать.

– Они сами ушли, – пожала я плечами.

– Ах, вот как, – он улыбнулся ещё шире. – Я тут брал у вас одну любопытную книгу… Вот, возвращаю, – он вынул из седельной сумки мою книгу про варенья.