Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 2, страница 28 – Ната Лакомка

Но если путь до виллы был настолько неприятным, то прибытие показалось мне и вовсе кошмаром. Синьор делла Банья-Ковалло так же, как монахи, пожелал осмотреть всё, и мне пришлось устроить ему экскурсию.

Пока Ветрувия распрягала лошадь, я повела аудитора по усадьбе.

– Сейчас у нас прибавилось жильцов, – говорила я, пока он самым тщательным образом осматривал флигель, – тем более, все три – женщины,их невозможно поселить в сарае, поэтому пока мы поселили их в одной комнате, но планируем расширить флигель. Я уже поговорила с плотниками, на следующей неделе начнём строительство…

– Ваши свекровь и золовки тоже живут здесь? – полюбопытствовал аудитор, заглядывая во все комнаты.

– Да, и… и мой деверь тоже, – сказала я правду.

Которую он, скорее всего, и без меня знал. Так что не было смысла врать.

– А вы с синьорой Ветрувией живёте в доме?

Конечно, знал. Не просто же так он подослал ко мне монахов.

– Да, мы с Ветрувией живём в доме, – подтвердила я почти с обречённостью.

– Почему же супруг синьоры Ветрувии живёт отдельно? – заинтересовался он.

– Потому что они так решили.

Я ожидала дальнейших расспросов на эту тему, но их не последовало. Похоже, такие объяснения аудитора вполне удовлетворили.

Остальные Фиоре и наши новые работники ещё не добрались до виллы, Ветрувия благоразумно не показывалась на глаза, зато в тенёчке в кресле сидела тётушка Эа, и к ней-то синьор проверяющий направился сразу же после осмотра флигеля.

– Не надо беспокоить престарелую тётушку… – попыталась я его остановить.

– Какая же она престарелая? – удивился Медовый кот, даже не замедлив шага. – Вполне себе бодрая и крепкая синьора. И она сама подзывает нас. Разве не видите? Это, стало быть, тоже ваша родственница?

– Тётя покойного мужа, – подтвердила я, подавив тяжёлый вздох.

– Как тут всё изменилось! – радостно встретила наше появление тушка Эа. – Сад словно расцвёл! А дом! Вы видели дом, синьор? Была развалюха развалюхой, а как наша Апо взялась за дело – получился настоящий дворец! И сад слушается её, как родную…

– Земля всегда слушает тех, кто к ней добр и заботится, – поспешила я перехватить инициативу в разговоре. – Пройдёмте дальше, синьор. Покажу вам нашу скромную усадьбу, чтобы вы убедились, что лишь труд в поте лица приносит человеку пользу.

– Золотые слова! – восхитился он, не торопясь уходить. – Синьора! Вы не только красавица, трудолюбивая пчёлка, но ещё и редкой добродетели женщина! В наши дни женщины считают, что это дело мужчины – работать, обеспечивая семью. А вы собственным примером показываете, что добродетельная жена не избегает работы, и прославляет себя трудами рук своих.

– Синьор, вы смущаете меня… – начала я, не зная,что ответить на такие похвалы.

Но тётушка Эа меня перебила:

– А ваша жена такая же трудолюбивая, как Апо? – живо спросила она аудитора.

– Увы, я вдовец уже пять лет, – ответил он с такой улыбкой, словно рассказывал о столичных сладостях.

– О!.. – поразилась тётушка. – Какое совпадение! Ведь и Апо овдовела… Правда, недавно…

– Синьора Аполлинария – та жена, о которой можно молить Бога, – ответил аудитор ей, но смотрел при этом на меня, и глаза были блестящие и масляные, как у сытого кота. – Я бы уже давно предложил ей честное замужество, – продолжал сытый кот. – Лишь уважение к её горю удерживает меня от такого шага.