Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 2, страница 91 – Ната Лакомка

Я слушала его с улыбкой, потому что он говорил красиво, вдохновенно, и сам был красивый. Такой красивый, что дух захватывало.

– А я думала, ты защищаешь меня, потому что любишь, – сказала я, когда он замолчал.

Стало тихо-тихо.

Марино молчал столько, сколько понадобилось бы, чтобы досчитать до десяти, а потом так же просто ответил:

– Да.

– Тогда поцелуй меня, – сказала я, поворачиваясь к нему и обнимая за шею.

Несколько секунд он смотрел на мои губы, лихорадочно блестя глазами, но потом разжал мои руки и покачал головой:

– Нет, не могу, – сказал он, глухо. – Когда я просил Козиму забрать донос, то поклялся, что никогда не поцелуя тебя.

– Ещё и в этом поклялся, – вздохнула я, отодвигаясь от него. – И конечно же, свою клятву сдержишь… А ведь никто не узнал бы.

– Небеса знают всё, – сказал он.

– Небеса… – пробормотала я, глядя на огонёк свечи.

От сквозняка пламя тихонько трепетало, но вдруг резко колыхнулось.

– Как мило и трогательно, – раздался голос Медового Кота по ту сторону. – И как благородно.

Мы с Марино одновременно подскочили, уставившись на аудитора, который стоял в коридоре. Но тюремная дверь не стучала. Значит, аудитор стоял в коридоре всё это время. Наверное, зашёл вместе с Барбьерри, но остался, когда тот вышел. Остался и… подслушивал.

– Это уже лишнее, синьор Марини, – сказал миланскийаудитор, посмотрев сначала на меня потом на него.

– Будто бы, – ответил Марино. – Вы прекрасно знаете, что делают в наших тюрьмах с женщинами.

– Решили говорить начистоту? – аудитор склонил голову к плечу и улыбнулся своей кошачьей улыбкой. – Да, думаю, теперь самое время повести откровенный разговор. Я много чего знаю, синьор Марини. Столько, что вы и представить себе не можете.

«Ну, это с какой стороны посмотреть», – подумала я, не вмешиваясь.

Потому что было ясно, что сейчас разговор пойдёт между этими двумя.

Вот только о чём им говорить? Синьор Кот тоже будет убеждать Марино не портить карьеру? Ему-то какое дело до его карьеры? Миланского герцога интересует убийство Джианне Фиоре, а тут, как ни крути, главное действующее лицо – я. То есть Апо.

Надо же было мне попасть именно на место этой отвратительной женщины? Я ничуть не сомневалась, что это Апо отравила всё своё семейство, а потом нашла новую жертву – богатенького и глуповатого мужа, чтобы и его отправить на тот свет и стать богатой наследницей. Потом узнала, что денег нет, и пошла топиться с горя. Она, наверное, ещё и сумасшедшая была.

– Мы с вами оба знаем, что это ваша подзащитная убила своего мужа, – продолжал синьор Банья-Ковалло. – Отравила его, как крысу. Все улики против неё…

– Это неправда… – начала я, но аудитор на меня даже не взглянул.

– В то, что она пыталась отравить синьорину Барбьерри, я не верю, – сказал он, пристально глядя на Марино. – Видел я, как вы относитесь к невесте и как – к этой особе. Тут, скорее, синьорина Козима отравила бы кондитершу. Но будем снисходительны к бедной ревнивой девушке, она боролась за свою любовь. Так что промолчим об этом, побережём репутацию семьи.

– Да вы что!.. – возмутилась я, но аудитор и бровью в мою сторону не повёл.

– Семья Дзуффоло – тоже на её совести, – говорил он. – Никому больше не нужна была смерть этих простофиль. А устрицами в Милане так выборочно не травятся. Барбьерри сказал вам чистую правду – семейство Фиоре дало показания против Аполлинарии Фиоре, и в доме на вилле «Мармэллата» нашли смертельный яд.