Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 2, страница 95 – Ната Лакомка

Он густо покраснел и забормотал что-то о выпитом вине и закуске.

– Сохраниих. Пусть пока побудут у тебя, – сказал Марино тоном строгого папочки.

Якопо старательно закивал и поспешил убраться с глаз.

– Надо было сразу забрать, – проворчала я.

– Сейчас не время думать о деньгах, – ответил Марино, и мне стало почти так же стыдно, как Якопо.

Несмотря на ранний час, площадь была забита народом. Наше появление встретили приветственными криками, от которых я сначала испуганно шарахнулась, налетев на Марино. Я подумала, что на нас сейчас нападут, но сразу же зазвучали песни – пели про отчаянных парней из Сан-Годенцо, про не менее отчаянных красоток, и было такое ощущение, что ожидается не суд над бедной вдовой, а общегородской, а то и национальный праздник.

Впрочем, у этих людей было не слишком много развлечений в жизни. Ярмарки да суды. Но мы, вот, устроили ещё и кулинарное состязание. Разбавили, так сказать. На свою голову. Вернее, на мою голову.

Я высматривала в толпе Ветрувию, но её не было видно. Зато в первых рядах стоял маэстро Зино.

Пока мы шли до здания суда, он успел рассказать мне, что «Манджони» – «эти негодяи!», отказались снимать вывеску, хотя проиграли в честной битве. И даже поставили стражу, чтобы вывеску не сняли ночью, потому что люди так и порывались восстановить справедливость.

– Синьор Марини! Вы уж постарайтесь! – умолял на ходу хозяин остерии, молитвенно складывая руки. – Спасите мою Дольчеццу от этих стервятников!

– Маэстро! – так и подпрыгнула я. – Вообще-то, Дольчецца – она ничья! Она своя собственная!

Но Марино очень серьёзно кивнул и похлопал повара по плечу.

Обвинение и защита были в том же составе, что и вчера, судья присутствовал, а вот миланского аудитора видно не было. Я не знала – радоваться этому или нет. Либо он отказался вредить нам, поняв, что Марино всё равно не поедет в Милан, либо задумал новую каверзу…

Первым делом вызвали аптекаря, который пояснил, что вещество во флаконе, что было ему представлено на исследование – это смертельный яд «египетский персик».

– Я узнал его по внешнему виду, – пояснил аптекарь с важным видом. – Мелкие белые кристаллы, похожие на соль, и характерный запах горького миндаля. Если пожелаете, могу испробовать его на курице, но я полностью уверен в своём вердикте.

– Защита потребует курицу? – поинтересовался судья.

– Нет, мы полностьюдоверяем свидетелю, – ответил Марино.

Аптекарь сделал полупоклон в его сторону, а я подумала, что в любом случае хорошо, что жизнь курицы спасена. Пусть даже завтра ей предстоит погибнуть, оказавшись в супе. Это более достойная и полезная смерть, чем сдохнуть от яда и быть выброшенной на помойку.

Потом вызвали медика, который лечил пострадавшую Козиму. Это был тот самый синьор Рафаэль Сеттала, который пытался лечить Марино от простуды кровопусканием. Прежде чем сказать что-то по делу, синьор врач долго хвалился своей успешной и славной практикой, не забыв сказать, что обучался лекарскому искусству в Феррере, у какого-то Джованни Маннардо.

Особого впечатления это ни на кого не произвело, а у судьи было очень несчастный вид, когда он слушал показания.

Наконец, синьор Сеттала перешёл к непосредственному вопросу.

– Синьорине Барбьерри очень повезло, что она ела осторожно, понемногу, как и полагается добропорядочной девице, – глубокомысленно заявил свидетель. – Поэтому яд попал в организм в небольшом количестве. После промывания желудка, порции горячего молока с травами и кровопускания, синьорине стало гораздо лучше. Жизнь её вне опасности. Без сомнения, отравление произошло посредством египетского персика. Как известно, этот яд действует сразу же. Кроме кондитерши никто не мог подсыпать…