Книга Король Вечности, страница 143 – Л. Дж. Эндрюс

– Нет. Все происходило в моем разуме. – На мгновение я закрыла глаза, сосредоточившись на продолжении разговора. – В тот момент мне хотелось убедиться, что с родителями все в порядке, и поэтому я погрузилась глубже, чем когда-либо, используя свою магию. Вот тогда я увидела льющуюся кровь, чувствовала боль и слышала душераздирающие крики. Каждая потерянная жизнь цеплялась за мою душу. Родители подарили мне настолько благополучную жизнь, что мне и не верилось в существование подобных кошмаров. Все молодые королевские дети владели клинком и при необходимости могли сражаться, но настоящей смерти я никогда не видела, тем более на поле боя. Когда я раскрыла связь, то не смогла ее полностью контролировать и подверглась поглощению. Она ненадежна, и поэтому сомневаюсь, можно ли ей доверять с наступлением темноты.

– Почему ты считаешь ее ненадежной?

– Во время одной из завершающих битв я наблюдала, как погибает мой дядя. Почувствовав это, я рыдала, не переставая, и бессмысленно было кому-то рассказывать. Даже хорошо, что не сделала этого, потому что после окончания битвы Тор нашелся живым. Пусть и окровавленный, но живой.

Челюсть Эрика заметно напряглась. Убрав ладонь с моей щеки, он крепко сжал кулаки, а затем разжал пальцы, словно отпуская давно скопившуюся боль, но не произнес ни слова.

Я отвела взгляд в сторону, не имея больше сил смотреть ему в глаза.

– А потом начались кошмары, преследующие меня до сих пор. Я стала бояться своего хаоса, и постоянная тревога взяла верх. Теперь неизвестность или любая вероятность развития событий, словно яд, гноятся в моей голове, и я позволяю им поглощать себя, не давая возможности свободно дышать.

От охватившего меня смущения щеки вспыхнули.

– Понимаю, мой рассказ звучит так нелепо, ведь ты сам был там. Сражался, а я лишь слышала их и видела размытые образы в своем сознании, а сейчас сто́ит панике накрыть меня, то даже соображаю с трудом.

– Не принижай боль от полученного опыта. – Голос прозвучал резко, как разлетевшееся вдребезги стекло. Сердитый, только не на меня, а скорее за меня.

– Я лишь имею в виду, что, вероятно, было гораздо хуже сражаться в тех битвах, чем чувствовать.

– Да, я был там, – ответил он. – Но для меня все было иначе. Ты впервые столкнулась с реальной чудовищной болью, а меня жестокость преследовала с самого рождения. Мои самые ранние воспоминания связаны с кровью и смертью.

Мое сердце сжалось от услышанного.

– Еще до смерти отца?

Раздался сухой, грубоватый смех короля.

– Торвальд не принадлежал к числу тех, кого я назвал бы ласковым отцом, уверяю тебя, и его главным страхом было произвести на свет бесхребетного наследника. Он знал, как добиться того, чтобы его опасения никогда не оправдались.

Пусть мне неведомо, как именно его отец причинял ему боль, но в душе я испытывала жгучую ненависть к королю Торвальду. Кажется, впервые я понадеялась, что мой отец заставил его тогда страдать по-настоящему. Поведение Короля Вечности, граничащее со свирепой обороной и кровожадностью, поражало и слегка интриговало.

Я не отмахнулась от этой мысли и не стала бороться с желанием встать между Эриком и еще не зажитой болью. На самом деле я просто не была уверена, что справлюсь.

– Возможно, я смогу заставить корни деревьев заколоть кого-то или задушить врагов колючим кустарником. Хоть никогда и не пробовала, но такое чувство, что оно мне по силам.