Книга Король Вечности, страница 69 – Л. Дж. Эндрюс

Однако неправильное обращение превращало полезный лотос в смертельно опасный цветок.

Очищенные стебли и листья становились мощным галлюциногеном. Жертва, приняв малейшую дозу, погружалась в состояние безумия на целый день и ночь. Попав в руки недобросовестных торговцев, лотосы становились оружием.

Жители Шонделла веками собирали цветы лотоса – вклад на благо королевства в обмен на возможность жить отдельно, не испытывая лишних забот.

Избрать Шонделл местом для набега и преступить королевскую амнистию – это стало своеобразным способом Люсьена помериться силами. Своего рода извращенное испытание, позволявшее выяснить, хватит ли королю духу выступить против него. Вскоре он узнает ответ.

Держа обе руки на штурвале, я прикрыл глаза. Гул стоял слабый, едва слышный шепот ветра, но этого хватало, чтобы заставить приливы склониться в нашу пользу.

Яд и противоядие текли в моих жилах, равно как и море. Честь каждого короля, восседавшего на троне Королевства Вечности, сопровождалась повелением приливами и отливами. От этой непрерывной связи веяло теплом, как от глотка горького чая, а от центра груди до конечностей распространялся поток силы. Густой туман окутывал корпус корабля, а подгоняемый ветер с юга держал паруса крепко натянутыми. Киль, острый и зазубренный, мягко рассекал приливы.

– Селин, – позвал я, спускаясь на палубу. – Ты со Штормбрингером возьмете Вечный корабль под защиту.

Селин, небрежно поклонившись, подошла к уже стоявшему у борта грубому мужчине с повязкой, закрывающей пустую глазницу.

Штормбрингер взбудоражил море и сгустил воздух своим голосом. В свою очередь, Селин, упорно учившаяся вызывать с небес проливные дожди, смогла соединиться с песней Штормбрингера, что только упростило задачу. На развитие ее таланта ушло немало времени, и люди стали замечать, что принадлежавший ей голос не выглядел естественным. Но, работая в команде, они могли насылать туманы и проливные дожди.

В считаные мгновения с горизонта надвинулись черные тучи, непроглядная сырость, поглотившая нас. По небу пронеслись яркие вспышки света. Стоило над головой раздаться рокоту, как под ногами заскрипели половицы.

Ливия моргнула, поднимая глаза к небу, и в тот же миг по ее гладким щекам покатились жирные капли дождя.

Она не стала уворачиваться и не издала ни единого крика. На какое-то ужасное мгновение я лишился рассудка, наблюдая за своей Певчей птичкой. Дождь усиливался, и она все дальше склоняла лицо, устремляясь навстречу буре. Мой мир больше интриговал ее, чем вызывал отвращение, и чем дольше девушка находилась рядом, тем меньше я мог игнорировать ее присутствие.

Раздался раскат грома, и я рявкнул команде:

– Готовьте оружие! Вперед, ублюдки!

Батрачим, гнием и не спим до тех пор, пока он не пройдет… Могила моряка – вот чего так жаждет… – донесся до нас гул горькой песни.

Команда не стала мешкать – они бросились к поручням по обе стороны палубы. Тяжелыми железными крюками один человек зацепил петлю, прикрепленную к определенной половице, и открыл скрытый в палубе отсек. Второй полез внутрь и поднял тонкие железные орудийные стволы, спрятанные под палубой. В верхней части находился загрузочный механизм, а в конце – зияющая пасть.

– Что это? – Ливия произнесла вопрос с придыханием.

– Это огнестрельные стволы. Держись от них подальше. – Я позвал Тэйта, приказывая ему взять штурвал. Как только он перехватил управление, я вцепился в локоть Ливии.