Книга Проклятие теней и шипов, страница 120 – Л. Дж. Эндрюс

– Знаю. Я видела его.

– Я не понимаю всего этого, – покачал головой Тор. – Никогда не верил в судьбу, но с тобой он совсем другой. Он никак не мог продержаться до трактира вчера ночью, но продержался. Я начинаю верить, что ты действительно влияешь на него.

– Можно мне… увидеть его? – У меня были вопросы, и я надеялась получить ответы на них. Тор кивнул.

– Он очень ослаб, но с тобой точно поговорит.

Чувство вины сдавило грудь. Да, он поговорит со мной. После того, как я в каком-то роде стала причиной вчерашней ночи. Если бы вместо того, чтобы сломя голову броситься в лес, я дала ему шанс высказаться, он принял бы зелье Бевана. И не страдал бы всю ночь.

Я поднялась и оставила Тора топить горечь в роге с элем. Сзади трактир был обнесен забором. На небольшом клочке земли росло несколько хвойных деревьев и паслись три лохматых козы. На солнечной стороне расстелили тонкую льняную простыню, на которой лежал Легион без рубашки. Казалось, он спал, уложив голову на предплечья. На столе рядом оставили тряпки и деревянную миску. Спину Легиона пересекали припухшие раны. Некоторые были укрыты кусками простыни. Я знала, что он восстанавливается быстрее, чем обычные люди, но смотреть все равно было больно.

Меня затошнило, когда я вспомнила, что уже видела его рубцы. Если бы я знала, что это были бесконечные колотые раны, сделала бы все возможное, лишь бы снять проклятие и прекратить его мучения.

Я могла сделать это сейчас.

Я прикусила губу и зашагала к нему через лужайку. Он не пошевелился. Ровное дыхание подсказывало, что он и правда спал. Я подумала, не уйти ли, чтобы дать ему отдохнуть, но на высохшей повязке проступила кровь. Взяв чистый кусок ткани, я окунула его в миску с насыщенным отваром толченого тысячелистника и меда. Я осторожно потянула за старый кусок ткани, стараясь не повредить кожу.

Он вздрогнул. Ресницы затрепетали, и глаза открылись. Черные зрачки непривычно сузились, и золотые искры яркими кольцами плясали по радужке. Легион разглядел мое лицо и попытался сесть.

– Элиза, не надо…

– Нет, – настойчиво сказала я, положив руку ему на плечо и мягко уложив обратно. Он не сопротивлялся. – Позволь мне.

Его мышцы напряглись, но он подчинился и лег. Я плеснула немного отвара на самые жуткие раны, развернула ткань и разложила ее на спине.

– Ты видела? – за грубым севшим голосом притаился стыд.

Убедившись, что простыня питает лекарством все раны, я легла на бок лицом к нему.

– Ты правда ничего не помнишь?

Я помнила объяснения Тора, но странно было думать, что вместо этой ужасной ночи в его памяти была одна пустота.

– Боги, – простонал он. – Я напал на тебя? Скажи мне…

– Нет. Не напал, но ты смотрел прямо на меня. Как будто узнал. Или как будто ненавидел. Я не смогла понять.

– Все вместе, наверное. Не знаю. Все, что я помню, – это безумие. – Он посмотрел на ногти, с которых постепенно сходила чернота. – Меня как будто раздирает изнутри, и только запах крови может заглушить боль. И эта боль гонит меня делать что угодно, с кем угодно, лишь бы освободиться от нее.

На мою щеку капнула слеза, и Легион посмотрел на нее с таким несчастным видом, будто не понимал причины. Я хотела коснуться его, но сдержалась, не зная, как это лучше сделать.

– Когда мы только приехали, ты сказал, что я могу задавать вопросы, – начала я. – Тебе хватит сил выслушать некоторые из них сейчас?