Книга Корона крови и руин, страница 43 – Л. Дж. Эндрюс

Шорох атласа. Запах роз, от которого голова шла кругом. Прокуренный голос.

– Давайте посмотрим, что вы приобрели, Микал.

Женская рука – по моему опыту – чаще всего была нежнее, чем мужская. Но не рука хозяйки борделя. Ее шишковатые пальцы впились в мой подбородок, заставляя поднять голову. Щеки хозяйки были напудрены красным, а колючие льдисто-голубые глаза густо подведены. Копна немытых волос торчала во все стороны.

Она щеголяла богатым платьем, но, если присмотреться, было видно, что швы не раз перешивались, а зацепки на тонком атласе не могли скрыть ни фальшивые драгоценные камни, ни костяные бусины.

– Тощая, – вынесла она свой вердикт. – Но зубы хорошие, и кожа гладкая.

Она перешла к Сив и Кари. Сив перебрала темные волосы в поисках паразитов, Кари назвала широкой и слишком сильной – велела определить ее для важных клиентов, любивших рукоприкладство.

Халвар вырвал бы им глотки. Впрочем, Кари справится с этим и без него, если он задержится.

– Хорошие, – решила хозяйка. – Грузите их. У нас еще встречи.

Не дав попрощаться с Каспером, нас бросили в просторную карету и приказали молчать.

Сердце бешено колотилось, гоняя кровь. Я впилась ногтями в ладонь, отчаянно пытаясь скрыть свое беспокойство.

Наши друзья были рядом.

Вален сравняет бордель с землей, если что-то пойдет не так.

Это было ради Херьи. Ради Этты.

Показался дом. Ветхое здание из дерева и плетня. Покатая крыша объединяла под собой многочисленные комнаты и большой зал, где собирались посетители. Карета свернула на длинную немощеную дорогу и прогрохотала мимо дома к конюшне, где несколько фонарей отбрасывали позолоченные тени на стога соломы и нескольких потрепанных коз.

– На выход, – рявкнула хозяйка и стукнула меня по лодыжке деревянным прутом, который подцепила с края своего сиденья.

Я прикусила щеку, чтобы не дать ей удовольствия услышать мой болезненный вскрик, и, снова споткнувшись, первой вышла из повозки. Двое мужчин открыли широкие двери конюшни, а третий провел нас внутрь.

Стены были тонкими и хрупкими. В щели между досками задувал суровый северный ветер. В горло забивались пыль и затхлый воздух. В задней части конюшни обнаружилась еще одна комната. Один из мужчин постучал в дверь, подождал пару мгновений, затем открыл ее, и мы вошли в зал с множеством свечей, где витал до противности стойкий аромат цветочных духов.

От запаха сладостей и роз меня передернуло еще больше, чем от старых стойл.

Девушки и юноши всех мастей теснились в импровизированной гардеробной. Высокие, пухлые, костлявые, коренастые – мне показалось, они пережили слишком много за слишком короткое время. Все облачались в приглушенные цвета Дома. Их юбки, брюки и туники напоминали мне шторм, надвигающийся на море. Они носили серый и черный с синей полосой как знак принадлежности Дому и его хозяйке.

– Заходи, – ворчливо сказал мужчина. Он подтолкнул Сив между лопаток и подождал, пока мы втроем переступим порог. Несколько обитателей Дома посмотрели в нашу сторону, но ничего не сказали. – Собирайтесь. Смотры будут в ближайший час. Если вас выберут, отведут в главный дом. Никакой суеты и возражений.

И он ушел. Дверь за ним захлопнулась.

– Гляньте-ка, – сказала своему отражению в мутном зеркале высокая женщина. – Похоже, старушка ДеМарк снова сыпет монетой. Я даю им две ночи.