Книга Корона крови и руин, страница 87 – Л. Дж. Эндрюс

Подмигнув напоследок, Никлас взял Джуни за руку. Она толкнула Халвара в плечо, хихикая над его хмурым лбом.

Херья была единственной, кого разговор позабавил. Она сложила руки на груди и наклонилась к моему уху.

– Это правда, Хаген рассказывал о своей родине то же самое. Что ты думаешь?

– Думаю, что наши новые друзья-воры будут очень расстроены, когда узнают, что у нас нет ничего стоящего в качестве платы и в качестве добычи.

Я фыркнула, взяла ее под руку, и мы двинулись обратно к стене.

Я ошибался.

Даже уютная, теплая комната и изобилие еды превратились в пытку.

За десять дней мы ничуть не приблизились к тому, чтобы обмануть магию, что охраняла стены нашей башни.

Даже Сол был удручен. Начал подолгу смотреть в окно.

В перерывах между попытками заговора я рассказывал Солу о проклятии. О том, что все это время мои воспоминания были потеряны для меня. О том, как годами блуждал по земле, не зная, кто я, и бросался на каждого, как бешеный волк, повинуясь жажде крови.

О Черной гробнице, сказительнице и роли, которую она сыграла в моем пути к Элизе Лисандер.

Этого было немного, но Сола утешало то, что я узнал Колдера и Руну, прежде чем они успели бы спрятаться от меня как от Ночного Принца. Когда я был для них безликим Легионом Греем, я и не осознавал, сколько важного подмечал.

Пока Сол не высказал все это открыто.

Колдер жаждал власти. Он не любил никого, кроме собственных амбиций. Но его слабость жила в разврате и похвале. Если его народ не видел в нем пса с самыми острыми зубами, лжекороля это раздражало.

Квинн Лисандер был бесхребетным глупцом, который пошел бы за любым, кто носил корону на голове. Займи это место я, его преданность принадлежала бы сейчас мне, а не Руне. Слабый человек, в котором я не видел угрозы.

Руна, напротив, – опасно честолюбива. Возможно, даже больше, чем ее муж. Я всегда считал, что она испытывает долю теплых чувств к своей сестре, но со временем начал верить, что Руна терпит Элизу, потому что та не представляет для нее угрозы.

Теперь моя жена стала ее самой большой угрозой. А я – слабым местом Элизы. Руна может использовать меня против нее.

Но мы до сих пор не видели Ярла Магнуса. И Колдера, и даже Руну. Это тревожило меня. Я думал, они будут наслаждаться тем, что выжимают нашу кровь, бесконечно мучая нас, но эта игра в прятки сбивала с толку. Я не знал, чем отвечать. И больше всего на свете ненавидел беспомощность.

Когда на одиннадцатый день солнце померкло, я подошел к Солу, сидевшему у окна.

– Я был так уверен, что мы что-нибудь придумаем, Вален, – хрипло сказал он. – Я знал душой: если ты будешь здесь, мы отвоюем Воронов Пик изнутри. А теперь я вижу, что просто привел в плен своего брата и короля.

– Вечно ты перетягиваешь одеяло на себя, – усмехнулся я.

Впервые за этот день Сол улыбнулся. Слабо, но улыбнулся.

– Расскажешь мне о Торстене? Как он, на самом деле?

До сих пор он не спрашивал, а я не заводил этот разговор первым. Боль сердца лучше не тревожить.

– Характер все такой же скверный, – я прислонился плечом к стене. – А сердце все такое же верное. Когда он узнал, что ты жив, он превратился в того Торстена, которого я всегда знал.

– Упрямый. Жесткий, – Сол усмехнулся с оттенком тоски. – Решительный.

– Да. Он откажется покидать этот мир, пока не сможет хотя бы снова прикоснуться к тебе.