Книга Ночь масок и ножей, страница 113 – Л. Дж. Эндрюс

– В загадке есть своя сила, – кончиками пальцев я убрал ее волосы, позволив губам коснуться ее уха, после чего продолжил говорить: – Обман и секреты – так мы выживаем.

Я подкупал скидгардов, потворствуя их мерзким фетишам, чтобы они не обращали внимания на Кривов; торговцы с непристойными побуждениями предлагали мне информацию о Черном Дворце, покупая мое молчание. Я снабжал хозяев питейных домов экзотической медовухой в обмен на пересказ пьяных признаний их клиентов. Все Кривы были готовы убивать, красть и ломать других. Качества, на которые я полагался, веря, что скользкие типы снабдят меня всей нужной информацией.

– Ты самую малость отвратителен, – сказала Малин, еле дыша, когда ее тело привалилось к моей груди.

Меня охватило странное чувство. Пекло, оно было почти легким, почти радостным.

– Меня и похуже называли.

Я отошел. Чуть ближе – и я бы совсем потерял те немногие силы, что у меня еще остались для борьбы с тягой к ней.

Устремив взгляд на морские брызги, я понизил голос:

– Дальше мы будем собирать информацию о планировке Маск ав Аска. Как только мы все узнаем, сможем отыскать наши цели внутри.

– А как мы попадем на торги, Кейз?

Ее голос был потрепанным и разбитым. Я хотел снять с нее груз, но ответ лишь добавил бы проблем.

– Наследный Магнат Ниалл, – от этого имени во рту стало кисло. – Ты слышала Дофта. Людей пригласят через него. Нужно подобраться к нему поближе.

– Есть идеи как?

Я знал как, но не раскрывал своих планов, пока не был уверен, что именно этот шаг и нужно предпринять. Этот танец был слишком тонким, чтобы рисковать.

– Я работаю над этим.

Смех за спиной привлек внимание Малин к Гуннару и Рыси. Не знаю, что эти два Крива сказали, но они запрокинули головы и смеялись в небеса.

Малин устало ссутулилась.

– Я хотела освободить Хагена ради себя. Теперь, зная, что у него есть семья и любовница, которые его ждут, я хочу найти его ради них. Я думала, что Хаген никогда не хотел заводить семью; он отвергал все знаки внимания, что ему оказывали женщины в городе. А теперь я понимаю, что его сердце попросту уже кому-то принадлежало.

Я встречал любовницу Хагена во время нашего путешествия на север. Это была не хрупкая женщина; она была яростной, смертоносной и готовой разорвать мир в клочья, чтобы защитить свою семью.

– Любовь опаснее страха, – сказал я. И все же именно страх любви сейчас звенел в моих словах. – Она приносит уязвимость, отвлекает и рисует жестокие мишени на головах других людей, если враги прознают о тех, кто для тебя важен.

– Какая мрачная точка зрения.

Опыт требовал, чтобы я смотрел на мир именно так.

– Мы приходим в мир, чтобы существовать, дышать и умереть, – сказал я. – Люди – существа простые, но жестокие. Я не уверен, что большинство настолько развиты, чтобы любить, не заботясь о собственных эгоистических интересах.

– Ты хоть в ком-то видишь хорошее? – серьезно спросила она.

В тебе. Естественно, я бы не сказал этого вслух. Вместо этого я сказал:

– В гильдии.

– Ты неправ, – мягко сказала Малин. – Я отыщу Хагена, потому что я его люблю. И тебя я все эти годы искала, потому что… – она не договорила. Никогда я не хотел, чтобы кто-то закончил мысль, сильнее, чем сейчас. Малин этого не сделала. – Я просто хочу сказать, что не все делается из эгоизма.