Книга Танец королей и воров, страница 115 – Л. Дж. Эндрюс

– Херья, я не могу сказать ничего, что уняло бы твою тревогу, но я хочу, чтобы ты знала: я никогда не перестану бороться за то, чтобы освободить ее из Черного Дворца. Я борюсь не за трон; я борюсь за свободу тех, кого люблю сильнее всего.

Она перестала возиться с растопкой и моргнула, поднимая взгляд на меня. Херья Ферус была для своего королевства воительницей. Эта женщина пережила ужасы, о которых я и знать не хотела, сберегла своих детей, а затем рискнула жизнью, чтобы их освободить. Но в этот миг ее разбитое сердце обливалось кровавыми слезами.

– Я в ловушке кошмара, – прошептала она. – А я ведь так пыталась его забыть. Когда Хагена не было с нами, пока мы были в неволе, меня тоже разлучали с детьми. Хорошее поведение давало мне право с ними увидеться. Я в ловушке тех темных времен, когда была одна, и нахожусь в страхе за жизнь моей семьи.

Она тряслась и отважно пыталась не позволить голосу дрожать, словно рассказ о своих страхах был признаком слабости.

Я теперь знала, что страх не сводится только лишь к слабости. Страх придает нам сил, если мы решим использовать ужас в наших сердцах, чтобы разогнать кровь, поднять мечи, убивать ради тех, кого мы любим, и защищать их.

Я обхватила ее за плечи:

– Твой страх за свою семью всего лишь доказывает, что ты их любишь. Клянусь тебе, они покинут это королевство в целости и сохранности. Клянусьв этом.

Херья ухватилась за одежду у меня на спине, цепляясь за меня.

– Я без них не уплыву. – Она сказала это скорее самой себе и собственной судьбе. – Не уплыву.

– Нет, – сказала я. – Это – последний этап твоей битвы, Херья. Теперь вы с Хагеном отвоюете свободу, которой всегда хотели для своей семьи.

Впервые с того момента, как мы нашли тело Сигурда, улыбка чуть тронула уголки ее губ.

– Малин! – окликнула меня Элиза с другого конца нашего импровизированного лагеря. – Они вернулись.

Пальцы Херьи впились в мою руку. Вместе мы побежали к деревьям.

Лучи солнечного света разбивались на дюжины позолоченных призм и оставляли в тенях изможденные фигуры Кейза и остальных. Сердце сжалось. Гуннар волок свой лук по земле. Челюсти Хагена были стиснуты, словно выточенные из камня, а глаза Кейза были точно чистейшие чернила. Но за троицей возникли еще тени, еще люди.

Исак в паре шагов от меня поднялся на ноги и выдал цепочку неоконченных слов, борясь со своим языком. В итоге он сдался и побежал вперед, наконец выкрикнув сдавленное:

– Фиске!

Сейчас прозвучат новости, которых я не хочу слышать. На их лицах было написано уныние, но я не смогла сдержать улыбку, растянувшуюся по лицу при виде наших людей из Скиткаста. А уж тем более когда Никлас, умный, невозмутимый Никлас Тьюв на несколько вдохов опустил голову, прижал ладонь к сердцу и попытался успокоиться, прежде чем кинуться вслед за Исаком прямиком в руки Джунис.

Тени, прячущие глаза Кейза, рассеялись, когда он увидел меня. Раскинув руки, я окунулась в его объятие. Я осыпала его шею поцелуями, затем отстранилась, вглядываясь в его лицо:

– Вы пришли с дурными вестями, ведь так?

Он провел ладонью по моей щеке, заправляя за ухо беглую прядь волос, и поцеловал меня в лоб.

– Я не вижу следующего шага, Малли.

Эти слова прозвучали приглушенной мольбой. Тихим, смиренным признанием, предназначенным только мне. Любовь к этому мужчине обожгла мою кожу. Он был грозным, его руки никогда не отмоются от крови, но для меня он вскрывал свою грудную клетку и позволял мне видеть страхи и тяготы, которые он когда-то тащил на себе в одиночку.