Книга Злодейка в деле, страница 140 – Мстислава Черная

— Слева, если не ошибаюсь, река, — напоминаю я. — Поохотимся?

Строго говоря, охотиться будет Феликс — ловить рыбу зубами. Я же буду ловить брызги, смеяться. Нам остался день беззаботного путешествия. Завтра вечером мы доберёмся до столицы. Впрочем, войдём мы послезавтра — торжественно пройдём по запруженным ликующими горожанами улицам, нам будут махать, кричать, бросать цветы. От своей горничной я слышала историю, как дочка булочника во время подобного парада бросилась едва ли не под копыта боевому коню и призналась ехавшему на нём герою в любви. Мужчина настолько впечатлился её безрассудством, что не менее безрассудно сделал предложение.

Почему мысли опять в брак упираются?

— С-с, — отвлекает меня Феликс.

И мы бултыхаемся в реку.

Телохранители далеко, не услышат, и я визжу, а Феликс уже подкидывает и хватает пастью первую рыбину. Как жонглёр.

То вырываясь вперёд, то дожидаясь медлительную свиту, мы дурачимся почти до самого вечера, но постепенно веселье становится каким-то невесёлым. Близость доврца с его жёсткими правилами этикета давит? Или Феликсу передалось моё беспокойство? Как бы то ни было, ночь перед возвращением в столицу я провожу в тревоге, плохо сплю, часто просыпаюсь от бредовых кошмаров: то мне видится, чтостепь покрылась льдом и все шаманы стали моими наложниками, то я выхожу замуж за ковыль, да-да, трава такая, то ящерки назначают меня свахой, шипят и требуют меню вкусных холостяков-аристократов. Крепкий сон приходит под утро, но нормально выспаться не удаётся.

— Доброе утро, моя принцесса, — приветствует меня Феликс за завтраком и протягивает горсть свежесобранных лесных ягод.

Его взгляд обжигает, и мне хочется коснуться манящей кожи, провести от скулы к подбородку и вниз по шее, оттянуть ворот, забраться под рубашку, но вокруг слишком много лишних глаз. Феликс насмешливо щурится. Я фыркаю и отворачиваюсь, но угощение забираю с удовольствием, а после мига колебаний тихо признаюсь:

— Такие сладкие ягоды потому что только что сорваны или потому что сорваны тобой, ящерка?

— С-с, — будучи человеком, Феликс демонстрирует мне раздвоенный язык.

Я фыркаю. Настроение стремительно улучшается, будто и небыло вчера мутных предчувствий и сомнений.

После завтрака Феликс оборачивается полностью. Я же облачаюсь в парадную военную форму. Увы, похвастаться легендарной бронёй больше не получится, зато получится въехать в столицу так, как, подозреваю, до меня никто никогда не въезжал — верхом на ящере.

— Да здравствует принцесса Крессида!

— Слава принцессе Победительнице!

Человеческое море разлилось на подступах к столице. Процессия увязнет даже не добравшись до города. Я выпрямляю спину, приветственно машу, растягиваю губы в улыбке и задаюсь вопросом, лопнут у меня щёки от натуги или нет.

— С-с.

— Ползти будем до вечера, — соглашаюсь я с Феликсом, хотя, честно говоря, не представляю, что он хотел сказать своим шипением.

— Шс-с-с.

Не угадала?

Под лапы Феликса падает первый букет — крестьянский мальчишка нарвал для меня полевых цветов.

— Да здравствует принцесса!

Прогноз сбывается. Улитки быстрее ползают, чем мы пробираемся через столицу. Стражи как-то пытаются сдержать напирающую толпу, но получается у них не сказать, что успешно. Солнце почти касается черепичных крыш окраинной малоэтажной застройки, когда впереди гостеприимно распахиваются створки дворцовых ворот.