Онлайн книга «Злодейка в деле»
|
Я наконец-то дома! Император лично выходит на вершину парадной лестницы. Я, позабыв обо всём на свете, приподнимаюсь, почти подпрыгиваю. Я так соскучилась, папа! Мнехватает выдержки не бежать наверх с визгом, как маленькая, не напрыгивать, изображая обезьянку, обнявшую любимую пальму всеми конечностями, включая гибкий хвост. — С-с-с, — остужает мой пыл Феликс. Или он о том, что не с его габаритами ломиться во дворец? Обернуться человеком при толпе зрителей Феликс тоже не может — лорды и леди стрептиз не оценят. А оборачиваться в малую форму ещё хуже — сдавать столь мощный козырь категорически нельзя. Я мимолётно касаюсь чешуйчатого бока и окончательно вспоминаю о своих обязанностях. Если честно, я устала. Сколько часов я сидела на загривке Феликса и олицетворяла собой победу империи? Пять? Шесть? Я должна была улыбаться, махать, притворяться бодрой и свежей. И с полудня до заката ни глотка воды, ни минуты отдыха. Щёки от улыбок болят. Но я собираю волю в кулак и величественно даже не поднимаюсь, а восхожу под сотней сотен взглядов.. Останавливаюсь, не дойдя до вершины пару ступеней: — Ваше императорское величество, разрешите доложить! — кричать нельзя, но говорить нужно как можно громче, чтобы услышать меня могли пусть не все, но многие. — Мир со степью установлен. Отныне и вовек Великий хан принимает над собой вашу руку, сир. Главнокомандующая южной военной кампанией императорская принцесса Крессида Небесная. Папа не менее пафосен: — Благодарю за службу, госпожа главнокомандующая! Вы принесли долгожданный мир в наши земли. С возвращением, принцесса Крессида. Мне не терпится услышать подробности. Ох, можно мне сперва посетить отхожее место, а? Ну, пожалуйста-а-а… К счастью, по-настоящему подробностей папа не требует. На втором этаже папа жестом отсылает всю свиту. Лордам тоже не терпится услышать, что именно изменилось в степи, но им придётся терпеливо дожидаться моего выступления на Совете завтра, а сегодня отдых. Едва мы остаёмся наедине, папа утягивает меня в скрытый за ближайшим гобеленом альков, мы ныряем в тайный ход. — Кресси! Прыгнуть обезьянкой я не успеваю — папа стискивает меня в костоломных объятиях. — И-ик, — только придушенный писк издать у меня и получается. Папа чуть ослабляет хватку и выговаривает, уткнувшись мне в волосы: — Кресси, бессовестная, я же волновался за тебя! Я прижимаюсь к нему крепче: — Па-ап, я тоже за тебя беспокоилась, и тоже соскучилась.Ты ведь знаешь, что я тебя люблю? Я тебя очень люблю-у-у. Но ведь сам понимаешь, что так надо было. Зато больше я от тебя никуда, честно слово! Папа чуть отстраняется, щёлкает меня по носу: — Совсем никуда? А замуж? Шутливый вопрос подозрительно совпадает с образами из сна. Вывод напрашивается сам собой, хотя логики в моей догадке нет ни грамма. — Кто-то посватался, да? Думаю не ошибусь, если скажу, что это Мергон. Именно Мергон засуетился, когда я отправилась в степь, помощь якобы предлагали… Предложили и предложили, боги с ними. У папы взгляд чуть туманится, словно он принял решение в пользу северного соседа и теперь думает о нашем скором расставании. Я всегда знала, что меня ждёт политический брак, но не соотносила это знание с собой, ведь папа меня так любит, он спросит моё мнение, а я скажу, что ещё рано, и он согласно кивнёт. Увы, по-детски наивно. |