Книга Второе высшее магическое, страница 133 – Юлия Жукова, Елизавета Шумская

Мне лежать-то при нём неловко было, так я по стеночке как-то села, и теперь ещё неловчее стало оттого, как близко его лицо к моему оказалось.

— Да ты, Велижана Изяславовна, прямо кладезь чародейства сыскного.

Вот вроде слова насмешливые, а сказал он их серьёзно, будто даже с почтением. И почему-то от этих слов по всему моему телу разлилось тепло, куда более приятное, чем жар от печки. И до того я размякла, что вместо колкости ответной как есть сказала:

— Да я без тебя, Яросветушка, и шагу бы не ступила — провалилась.

Руки его вдруг меня обвили, и ничего я не видела больше, кроме глаз его, синих омутов, что так и затягивали под воду, словно русалки скопом за меня взялись. А сердце моё колотилось, будто пытаясь на воздух вырваться. Да только сквозь сарафан да опашень ему в ответ другое стучало, и так же заполошно.

— Моя бы воля, на каждом шагу тебя бы держал, — прошелестел голос его, губы мои горячим дыханием обдавая.

— А и не отпускай, — решила я.

И, не думая больше, потянулась к нему. Мои пальцы щеки его коснулись, той самой, которую когда-то своими руками нарисовала. А он навстречу. И губы его тёплые, сладкие последний разум мой выпили, и пальцы мои в алую ткань впивались, и давила на грудь одежда лишняя, нас разделяющая, вредная…

Мы разомкнулись, и он отстранился, дыша чуть учащённо. В его взгляде читалось то же смятение, что бушевало во мне.

— Это… не время и не место.

И голос глухой, словно из-под сугроба.

— Знаю, — выдохнула я и всхлипнула вдруг сквозь улыбку от радости и бессилия.

И вот что удивительно — рядом с ним да после наших объятий силы мои будто обратно в меня влились. Чары, может, наводить и не смогу, но ходить да разговоры вести — запросто. Правда, никаких разговоров мне не хотелось. А желалось мне положить головушку мою бедовую ему на плечо, обнять покрепче и прижаться, пока не прогонит. Но Яросветушка прав: не место и не время. Так что посидела ещё, подумала и слезла с лавки, про себя понося лиходеев этих. Не пообжиматься из-за них даже!

Пошли мы обратно в залу пиршественную. Яросвет меня придерживал под локоток, а сам явно думу тяжкую думал, вон как хмурится. Оно и не мудрено, если речь о спорынье мертвецкой идёт. Но пришлось нам мысли эти с лица стереть, улыбаться да разговоры вести. Тем более к Яросвету тут же подскочил какой-то купец и заговорил:

— Ах, Яросвет Лютовидович, впечатлён безмерно, как вы недоросля глазуновского укоротили. Он же явно вещицей какой-то волшебной размахивал.

— Артефактом боевым, — кивнул Чудин. — Весьма неплохим, кстати.

— Ох, грехи наши тяжкие, да зачем же вещи-то такие этаким дурням дают-то! — запричитал купец, но тут же поинтересовался: — А вы что в Школе преподаёте?

— Так защиту как раз чародейскую и преподаю.

Собеседник наш аж засветился.

— Ах, Яросвет Лютовидович, это ж как хорошо! Переживаю я за дочку свою, особливо после этого вот, — он покрутил рукой в воздухе, — непотребства сегодняшнего. Мне оно поспокойней будет, ежели знать буду, что девочку мою защите всякой научат, чтобы могла недобрых молодцев от себя отвадить.

— А ведь правы вы, — задумался Яросвет, — девицам надо в первый раз хотя бы самые простые умения по защите преподать, не столько боевые, сколько для жизни. Вы не тревожьтесь… простите, не помню, как по батюшке…