Книга Второе высшее магическое, страница 77 – Юлия Жукова, Елизавета Шумская

— А она… в смысле Ромашка, тебе не пояснила, что ей в Белокопытове не понравилось? — спросил он.

Загляда на него посмотрела странно.

— А у тебя, я так понимаю, помощника своего нет?

Яросвет сообразил, что ляпнул глупость от незнания, и развёл руками.

— Помощники волшебные, — тоном будто на уроке произнесла учительница, — не общаются со своими чародеями словами, — тут она запнулась и на какое-то время замолчала. Потом словно нехотя продолжила. — Есть теория, что сказка — это отражение истории давней. А в наших сказках сплошняком звери разговаривающие, а герои — чародеи да колдуньи. Некоторые мужи учёные считают, что магия в мире нашем уже пробуждалась. Но мне то неведомо. Я же зверей, говорящих как люди, не встречала. Помощники или повторяют, как попугаи наученные, или передают образы сразу в голову хозяину своему. Но мыслим и видим мы изрядно по-разному, потому порой можно только догадываться, что они имели в виду.

«Урок закончен?» — хотел спросить Яросвет, да решил не подшучивать над чародейкой. Она и так выглядела забавней некуда: грязь размазалась по лицу неравномерно, где полосами, где пятнами, где еле видным слоем, но не сдалась.

— И что Ромашка передала? — терпеливо спросил Чудин.

— М-м-м… что это плохой человек. Со злым колдовством, — Загляда посмотрела на птаху, та выглядела согласной. — Ненастоящий. Не должный быть. Не спрашивай, я так и не поняла, что это значит.

Чудин пару мгновений помолчал, осмысляя и, кажется, начал догадываться, что не понравилось помощнице волшебной.

— А у него действительно лицо начало меняться? — уточнил он.

— Я не видела, Яросвет Лютовидович, — призналась учительница. — Он лицо своё быстро закрыл и выбежал. Непонятно всё это. Если бы Ромашка и правда чары какие на нём порушила, то разве это повод убегать и больше не появляться в Школе, перед коей обязательства взял? — в голосе её звучало осуждение неприкрытое. — Что ж там такое на лике его, что он постеснялся даже перед Казимиром Всеславичем явиться да объясниться, как должно приличному мужу? Да и вообще мужчине не след лица своего стесняться.

Яросвет был и согласен, и не согласен с Заглядой. Сам он ещё в юности смирился, что ликом не вышел, но встречались и на его пути воины, которые весь дух теряли, получив уродство. Но всё же… всё же было больше тех, кто как-то с этим жил-не тужил.

«Не о том думаешь, Яросвет,не о том, — укорил он себя. — У тебя трупы с одинаковыми лицами, странности Правдослава, будто его подменили, и ещё один учитель, на которого птаха чародейская кинулась без причины, и у него от того лицо поменялось. Как есть звенья одной цепи, как есть».

Чудин всё же задумался, не слишком ли уж он торопит события и притягивает всё под то, над чем думает неустанно. Учитель его по дознавательскому делу предупреждал, что человеку свойственно всё подозрительное записывать в доказательства своей идеи, тогда как на самом деле они могут вообще дела не касаться.

За этими мыслями и разговором Яросвет вытащил всё, что у лиходея оказалось в карманах да на поясе привязано. Однако вещи эти чем-то особенным не отличались. Вот же погань, не мог что-то личное захватить! Чудин хотел уже было поискать скрытые карманы, как заметил на шее у трупа цепочку серебряную. Вытянул её и обнаружил на ней подвеску. От неё дыхнуло силой чужой и гарью полынной. Так бывает, когда амулет себя исчерпал, да и выгорел весь. Иногда это спасает жизнь владельцу, иногда — нет. Но главное, по этакой вещице многое можно сказать о хозяине её: кто мастерил, какие заклинания вкладывал, для чего её пользовали чаще прочего и разное другое.