Книга Красавец и чудовищ...ная ведьма, страница 105 – Татьяна Антоник

— И ты поверила? — выдохнула я с искренним изумлением. — Ты же видела, что он творит! Похищения, подавление магии, этот… цирк во дворце! Ты думаешь, став любовницей такого человека, ты будешь в безопасности? Он сожрет тебя, как только ты станешь неудобной.

А вот в этом я не сомневалась. Ну не даст ей нормальной жизни Мора.

Гвендолин остановилась перед массивной, окованной железом дверью. Ее лицо, освещенное снизу пламенем факела, казалось вырезанным из бледного воска.

— Он будет королем, — произнесла она с плоской убежденностью. — Сильным и разумным. Он знает, чего хочет, и он выбрал меня. Меня, а не какую-то… "Несчастливую Вив". — В ее голосе прозвучало презрение. А я побоялась напоминать, что когда-то он выбрал и меня. — Он даст мне все, о чем я мечтала. Стабильность, власть, уважение. А ты… ты всегда была лишь средством. — Она резко повернула тяжелый ключ в замке. Скрип железа по камню заставил меня вздрогнуть. — Попробуй выжить, Вивиан, — бросила она уже в проем двери. — Может, Его Светлость и вправду оставит тебя как диковинку. Хотя… — Ее губы криво дрогнули, — после того, как он возьмет твой дар, ты ему будешь не нужна даже для этого.

Дверь с грохотом распахнулась, и Гвендолин грубо толкнула меня внутрь. Я едва удержалась на ногах, спотыкаясьо неровный каменный пол.

Я застыла, возвращая себе ощущение равновесия, отряхнулась от невидимой пыли унижения, и огляделась. Помещение было побольше моей каморки, но не сказать, чтобы комфортнее. Высокий потолок терялся в тенях, стены сырые, по углам — грубо сколоченные нары.

И люди. Шестеро мужчин, смотрящих на меня с разными эмоциями — от тупой апатии до вспыхнувшего нездорового интереса.

И тут мой саркастический внутренний комментатор дал сбой. Потому что лица… Я знала эти лица. Большинство лиц.

Грегори Дарон. Тот самый "непорядочный" третий сын, которого матушка пыталась всучить мне на роковой ужин. Блондинистые кудри были грязны и спутаны, щеки запали, но в голубых глазах все еще теплился огонек былого легкомыслия, смешанный теперь с испугом. Увидев меня, он неестественно широко улыбнулся:

— Леди Вивиан! Неужели и вас угораздило? Или… — он сделал паузу, — … это вы угораздили всех нас? Собрали коллекцию?

Барнаби Уилкоуст. Ученый. Сидел на нижних нарах, поджав ноги, и уставился в каменный пол. Его обычно аккуратная бородка превратилась в неопрятную козлиную растительность, очки отсутствовали. Он не поднял головы при моем появлении, лишь напрягся, словно ожидая удара.

Питер Леррой. О, этот был знаком слишком хорошо. Помню его маменьку, которая чуть не сожгла меня на костре после того, как я "случайно" обмолвилась о своих кулинарных экспериментах с ядами на его примере. Высокий, худой, с вечно недовольным выражением лица, которое сейчас исказилось чистой ненавистью.

— Андерсон! — прошипел он, вскакивая. — Это ты во всем виновата! Если бы не твои проклятые чары, я бы не связался с этой авантюрой Моры! Он подошел ко мне после того, как ты меня опозорила!

Майкл Узерли. Тот самый впечатлительный наследник, которого я когда-то напугала до полусмерти, прикинувшись оборотнем во время полнолуния. Он сидел, обхватив колени, и тихо плакал. Увидев меня, он всхлипнул громче и сунул лицо в колени.

— Привидение… — простонал он. — Она везде… даже здесь…